Брат мужа

Для меня утро явно не доброе.

— Позавтракаешь?

Он достает еще одну тарелку, перекладывает на нее остатки яичницы, посыпает нарезанной зеленью, сыром, ставит на стол большое блюдо в овощами.

— Полагается, конечно, новогодними салатами похмеляться, но я как-то не особенно люблю, — продолжает он комментировать свои действия, доставая из ящика приборы.

Я пораженно наблюдаю за его движениями. Надо же… Совершенно освоился, ведет себя, как будто дома!

— Спасибо, не хочется, — сухо отвечаю Ивану.

— Тогда кофе, — кивает он, совершенно не смутившись и не расстроившись из-за моего отказа.

И ставит на стол чашку с кофе. Вареным. Ароматным.

Сглатываю и машинально сажусь на табуретку.

Он удовлетворенно кивает, садится напротив, принимается за еду. А я пью кофе, невероятно вкусный, кстати, я такой не умею варить, и наблюдаю за Иваном, в очередной раз поражаясь его бесцеремонности. Вообще ведь ни грамма смущения, ни одного слова про вчерашнее, никаких оправданий.

«Не скажу, что не хотел…», — опять приходят мне в голову его слова, и щеки начинают гореть.

Аккуратно выдыхаю, пытаясь успокоить себя. Нашла, из-за чего так волноваться и краснеть! Словно не взрослая женщина, а девчонка неопытная!

Иван быстро доедает завтрак, тоже тянется к кружке с кофе, отпивает, чуть прижмурясь и блаженно выдыхая.

Откидывается на стену позади себя, смотрит на меня.

И от его пристального, очень внимательного взгляда становится еще больше не по себе, щеки уже не вспыхивают, а буквально огнем горят!

Атмосфера сгущается сильнее, и мне становится трудно дышать. А в голову лезут постоянно глупые мысли о том, что мы наедине сейчас, и такая тесная кухня. И он меня уже целовал.

Опасно это все. И неправильно.

Мой муж в соседней комнате… Его брат…

— Я помню о твоем… приказе, — Иван первым разбивает этот сумрак напряжения между нами и делает это настолько резко, неожиданно, что не успеваю подготовиться даже!

И опять, опять поражаюсь его прямоте и отсутствию каких-либо границ! Это надо же, пока я у себя в голове пережевывала все случившееся, миллион раз обдумывая, как начать разговор, как вообще дальше быть, Иван просто взял и заговорил! Вот так, запросто!

Опять застав меня врасплох! И все, что остается делать теперь — только ждать, что же он скажет дальше.

— Я не могу изменить того, что уже было, — продолжает он спокойно, — и я понимаю твою… обиду и беспокойство. И, если бы не Севка, я бы уехал еще ночью… Но я хочу ему помочь. И тебе, как бы ты к этому ни относилась. И потому предлагаю… Если не забыть, то отпустить произошедшее. И жить дальше. Обидеться ты сможешь потом, когда брат встанет на ноги. Договорились?

Я пораженно моргаю, потому что именно такой речи от него не ждала.