Брат, останься в живых

А если б не почти, а больше, то, может, и не вернулся бы я...

– Но ты же вернулся. И я твоя...

– Не знаю...

– Чего ты не знаешь?

– Ты мне очень нравишься... Не побоюсь сказать, что люблю тебя. Но... Как-то все не по-настоящему. Не было у нас ничего, а мы сбежали от твоего отца, как бесстыдники...

– Сбежали. И нам было хорошо друг с другом...

– Да. Но все равно неестественно...

– Женись на мне... Тогда все будет естественно. И по-настоящему. И для тебя. И для меня... Я ведь тоже не какая-нибудь развратная дрянь, меня тоже тяготит неопределенность...

– А твой отец? Ему такой зять, как я, не нужен...

– Если он будет против, то мы снова убежим. Не забывай, у нас есть дом в деревне. Затопим печь, залезем под одеяло, прижмемся друг к другу тесно-тесно... И я стану твоей женой...

– Симона, прекрати.

– Но я тебя люблю... И я уже давно не маленькая...

Отцовский разум отказывался понимать, что Серафима сама домогалась Стаса. Но Эдуард все же отдавал себе отчет в том, что происходит. Ведь Серафима сама пришла к Стасу, сама забралась к нему в постель. Сама липнет к нему, как маленькая шлюшка... Что-то там у них уже было. Почти было... А почти не считается... Значит, не было у них ничего. Потому что Стас вовсе не развратник. Он понимает, что Серафима еще маленькая...

– Это кто там у нас такой взрослый?

Эдуарду не хватило такта уйти. Зато хватило наглости ворваться в чужую спальню.

Серафима действительно лежала в постели со Стасом, крепко прижавшись к нему. Но у нее и мысли не возникло подняться при появлении отца. Как будто Эдуард не был ее отцом. Смотрит на него недоуменно и с осуждением. И вопрос в глазах: «Как ты смел?»

– И не стыдно вам? – оторопело спросил Эдуард.

Он уже понял, что переборщил с явлением себя народу.

– А чего нам стыдиться? – удивленно и насмешливо спросила Серафима. – Ты нас уже давно в грешники записал. Спасибо Диане... Она добилась своего, не правда ли? Сделала меня шлюхой, да?

– Они меня обманули. Она и Алексей... Да, наверное, они меня обманули... Но ведь ничего не было. Ни тогда, ни сейчас... Ты же не стала женщиной?..

– Кто тебе такое сказал? Я женщина... Я женщина, а Стас – мой мужчина. И мне все равно, что ты про нас думаешь...

– А что я думаю?

– Ну, плохие мы. Зато любим друг друга... И обязательно поженимся. Хочешь ты этого или нет, а поженимся! Да, Стас?.."

"Она ждала от Стаса подтверждения, но он уклонился от однозначного ответа.

– Эдуард Витальевич, вам совсем не обязательно было врываться в мою комнату, – вежливо, но с ледяными нотками в голосе сказал он. И в глазах у него холодок. – Выйдите, пожалуйста!.. Я сам к вам приду. И все объясню...

– Объяснишь, – кивнул Эдуард и с обескураженным видом вышел из комнаты.

Увы, но ни дочь, ни племянник не воспринимали его как полноправного хозяина дома. Не было у него авторитета...