Брат, останься в живых

Но боялся, что Симона последует за ним и уже в холле, под прицелом видеокамер, обрушит на него свою детскую блажь...

– Я давно не ребенок! – возмущенно заявила она.

– Да, но ведешь себя, как неразумное дитя...

– Разумное!

– Хорошо, пусть разумное. Но дитя...

– Не надо делать из меня дуру!

– Ты сама ее из себя делаешь...

– Я же знаю, что нравлюсь тебе...

– Откуда ты это можешь знать?

– Догадываюсь... А что, не нравлюсь?

– Нравишься... Но как сестра...

– Да ерунда это все – брат, сестра. Ты – мужчина, я – женщина...

– Вот что, женщина, ложись спать и постарайся, чтобы я тебе никогда не снился...

– Стас, ну я же знаю, что ты в меня влюблен... – увещевающим жестом протянула к нему руки Симона.

Вне всякого сомнения, она была очень симпатичной девушкой. И очаровательной в своей беззащитности... Стас мог бы ее полюбить, чтобы всю жизнь оберегать ее от всяческих невзгод, носить ее на руках... Но не было любви. Как будто преграда какая-то стояла на пути к высоким чувствам. Порывы были, но все они разбивались об эту преграду... Может, потому, что она хозяйская дочь. Может быть, потому, что сестра, хоть и троюродная... Но ничто не мешало Стасу относиться к ней с особой симпатией. И заботиться о ней хотелось, как о родном человеке. А не так давно он поймал себя на желании прийти к ней ночью, посмотреть, укрыта ли она, не замерзла ли... Насколько он знал, столь нежное проявление чувств не входило в обязанности телохранителя. Не от замерзания он должен был хранить хрупкое девичье тело...

– Скажи, что любишь! – умоляюще смотрела на него Симона.

– Ты хоть знаешь, что такое любовь?

– Знаю! – без промедления ответила она.

Как будто точно знала ответ на вопрос, который при всей своей очевидности оставался загадкой для человечества...

– Думаешь, любовь – это гирлянды из роз и стихи-поэмы? Нет, любовь – это когда тебе всю ночь рассказывают об устройстве боевой машины десанта, и ты с удовольствием это слушаешь...

Стас не мог записать эти слова на свой счет, потому что они принадлежали их ротному, знатному остряку и балагуру...

– Я буду слушать про боевую машину! – В клятвенном порыве Симона сомкнула у своей груди ладошки.

– Смешная ты...

Ему вдруг захотелось обнять ее, приголубить. И заодно объяснить ей, что между ними нет ничего общего...

– Ты меня такой сделал...

– Быть такого не может...

– А вот и может!..

– Пойми, твой отец меня убьет, если узнает...

– Что узнает? Что мы любим друг друга? – просияла Симона.

– Он меня убьет!

– Не убьет. Мы убежим!

– Куда? На какие шиши?

– У меня есть немного... Сейчас покажу! – встрепенулась Симона.

– Мы что, уже убегаем? – насмешливо посмотрел на нее Стас.

– Нет, но... А может, и не надо убегать. Я поговорю с отцом, объясню ему, что не могу без тебя...

– А он убедит тебя в том, что можешь.