Брат ответит

Они не строили планов — просто очень любили друг друга.

Федор, правда, иногда задумывался: что дальше? Но перспективы не видел. У него хотя бы квартира имелась. А Лейла с братом детдомовские, комнату снимают (социальное жилье где-то в дальнем Подмосковье непрактичная тростиночка за гроши продала, деньги потратила).

Да и взгляды на семью у них оказались разные. Лейла готовилась жизнь положить, чтобы вытянуть брата. Дать ему образование, профессию, включить в обычную жизнь. Мечтала в Америку уехать — в России у аутиста перспектив никаких, Федор и сам понимал.

Он на брательника (как мать сделала) тоже бы никогда не забил.

Но до самой смерти существовать вместе на одной территории не собирался. И без того сколько лет жизни не видит, с ним возится. Мечтал заработать много-много денег, пристроить младшего в хороший дом инвалидов и ездить навещать по воскресеньям.

Ну, и всякие другие разногласия присутствовали. Лейла вечно с учебниками, недосыпает, громадье планов: поступить на заочное в институт, разработать и сертифицировать собственный курс, освоить английский язык. Над Фединой надеждой купить счастливый лотерейный билет и одним махом разбогатеть откровенно посмеивалась.

Он обижался. Но стоило ей даже не поцеловать — просто приблизиться, забывал обо всем. Видел одни лишь глазищи с крапинками да алые губы. Крышу срывало мгновенно: сжать в объятиях, поглотить ее всю.

Отношения свои скрывали — у Лейлы в контракте имелся строгий запрет на внеслужебные контакты с пациентами или их родственниками. В Центре — всегда на «вы», зато до чего сладко было дорываться наконец друг до друга! Гостиницы на час, глухие поляны в парках, крыши домов, даже лифты и кабинка на колесе обозрения.

А потом появился Ричард.

Федор (не лучший в мире аналитик) долго считал: их с Лейлой встречи срываются по объективным причинам. Только через месяц задумался, что у Лейлы и раньше бывали экзамены, работа, простуда, недосыпы и головная боль. Но девушка никогда не отказывалась с ним увидеться. И трубку телефона снимала всегда. А теперь, осторожно, ласково, аккуратно, стала вытеснять его из своей жизни.

Экивоков он не признавал — подкараулил однажды после работы, прижал к стене, велел говорить всю правду.

Запираться Лейла не стала.

Призналась честно: новый преподаватель Ричард молод, умен и красив. Плюс не женат, и контракт у него только на год. «А еще в Америке взять под опеку аутиста не позорно, а, наоборот, круто. Прости меня, Федечка. Я ведь тебе всегда говорила, что мечтаю уехать отсюда. Не хочу жить в стране, где на братика постоянно пальцем показывают и смеются».

Уговаривать, унижаться не стал. Даже фингал под глаз на прощанье не поставил.

Но как жить дальше — не знал.

Все вдруг начало раздражать. Работа. Мать. Ярик. Грязь на улицах.