Брат ответит

— Федор, мир не всегда справедлив, — строго сказала я. — Простите, у меня звонок по второй линии.

Похоже, мастер паркура ждал от меня других слов. Буркнул обиженно:

— Ладно. Не буду отвлекать.

А я нажала на «прием» и выкрикнула:

— Да, Оля?

Вот сейчас я истерику получу — дай боже!

Однако в отличие от явно потерянного Федора балерина говорила почти спокойно:

— Римма, вы знаете?

— Конечно.

— А новости внимательно смотрели?

— Ну… я просто переключала каналы…

— Найдите в Интернете канал «Эм-8». Прямо сейчас.

Я чрезвычайно удивилась ее выдержке. Ее просьбе. Однако многолетний стаж секретаря пошел мне на пользу.

Когда человек приказывает (как сейчас Ольга), я никогда не спрашиваю: «А зачем это надо?» Но просто молча и быстро исполняю.

— Одну секунду.

Я перевела мобильник на громкую связь, вышла на сайт канала, открыла рубрику «Происшествия». Номером один, разумеется, шла «Бойня в столичном доме инвалидов».

— Нашла. Что конкретно смотреть?

— Там сюжет на три с половиной минуты. Прокрутите на пару минут вперед. Что видите?

— Журналистка стоит у фасада, возмущается, что охраннику Центра семьдесят шесть лет.

— Ждите. Сейчас дадут общий план. Там народ толпится у заградительной ленты. Видите?

— Да.

— Остановите.

— Сделала.

— Теперь смотрите внимательно. Справа в первом ряду две колоритные дамы в спецодежде. Нашли?

— Да.

— А за их спинами парень. В бейсболке. Поймали?

— Ну… или мужчина. А может, старик.

— Да, почти не разглядеть. Но у него родинка под нижней губой. И подбородок круглый, как у девчонки. Я его узнала. Помните, я вам рассказывала сегодня? Это он мне угрожал в Главном театре.

Я прищурилась на размытый контур. Пробормотала:

— Но здесь вообще почти ничего не разобрать.

— У меня память на лица хорошая. Это он. Сто процентов.

— Он вам угрожал. И он сейчас здесь… Значит, этот человек может быть связан с убийцей!

— Догадался Штирлиц. — В ее голосе прозвучала насмешка.

— Вы многолики, — парировала я. — Какая уверенность в себе! А еще недавно тряслись от страха.

— Беда в другом. Я ведь еще что-то знаю. Очень важное, — вздохнула балерина. — В голове вертится, а вспомнить не могу.

— Из какой хотя бы оперы?

— Вроде, мне кажется, я и этого парня, кто стрелял, видела раньше.

Но где, при каких обстоятельствах — тут полный провал.

— Тогда расскажите мне то, что помните. Про того, кто вам угрожал. Внешность, возраст. Одежда. Манеры.

— Ну… ему лет двадцать пять. Может, и тридцать. Он явно следит за собой. Очень ухожен. Стрижка, ногти идеальные. Дорогие часы, хороший костюм.

— Насколько хороший? — перебила я.

— Не на заказ сшит, но бренд. «Босс» или «Бриони». Мужчины в Главном театре часто такими… забитыми выглядят, жены их одели и с собой притащили. Но этот очень уверенно держался.