Брат ответит

Когда дело дошло до Филиппа Долматова — гордость моих изысканий, — ожидала похвалы. Ну, хотя бы пусть кивнет одобрительно. Однако лицо моей мучительницы оставалось суровым. Она лишь спросила:

— Ольга абсолютно уверена, что ей угрожал именно он?

— Не совсем так, — мягко поправила я. — Ольга была уверена, что мужчина в театре и человек в оцеплении, во втором ряду любопытных, — это одно лицо. Но фамилии его и кто он вообще, она не знала.

— Откуда тогда ты знаешь?

— Я… у меня есть программа распознавания лиц. Профессиональная.

— Где взяла?

— Купила на собственные средства.

У официального дилера. Дома и чек валяется.

Ждала наездов из серии «Зачем простому секретарю такая покупка?»

Но женщина по ту сторону стола вдруг улыбнулась. А дальше случилось и вовсе невероятное. Она привстала и протянула мне руку:

— Забыла представиться. Меня зовут Галина Георгиевна.

Я метнула взгляд на часы. Сорок минут моей покорности и полной искренности принесли неплохие плоды.

Но чудеса продолжались. Галина Георгиевна вышла из-за разделявшего нас стола-барьера. Кивнула мне:

— Пойдем.

В углу мрачного, строго казенного кабинета имелась дверца.

За ней обнаружилась крошечная комнатушка — там помещались диван, журнальный столик и блюдце с сушками.

— Садись, — махнула она мне.

С удовольствием устроилась на диване сама. Вытянула ноги. Наклонилась, поправила правую туфлю.

— Снимите, — посоветовала я.

— Что? — усмехнулся слегка потерявший свое величие важный чин.

— Если у вас болит косточка большого пальца, надо обязательно каждый час снимать обувь. Хотя бы на несколько минут.

— Спасибо, доктор Ватсон, — хмыкнула Галина Георгиевна.

Туфлю не сняла. Сушек тоже не предложила. И складка на переносье разгладилась не до конца.

Но тон смягчился.

— Римма. Я тоже буду с тобой откровенна. Расстрел инвалидов попал к нам, в отдел резонансных преступлений. Идет активная работа по Симачеву — парню, который стрелял. По телевидению прошла информация, что у него СДВГ, но на самом деле у парня биполярное расстройство. Эти заболевания похожи, но второе — гораздо серьезнее. Парень состоял на учете в психоневрологическом диспансере. Однако считалось: в изоляции от общества он не нуждается.

Леня учился в обычной школе. Если возникали сложности в общении, ему помогали лечащий врач и психолог. Как следует из показаний одноклассников, последние несколько месяцев Симачев постоянно говорил о превосходстве белой расы в целом и собственной исключительности в частности. Он в открытую восхищался Гитлером, одобрял теорию «истинных арийцев», вступал в конфликты с представителями национальных меньшинств. Уже есть предварительное заключение посмертной психиатрической экспертизы.