Брегет хозяина Одессы

И знал, что это сразу разрушит все очарование крымской ночи.

Хозяйка мигнула, видимо, не особо поверив его объяснениям, еще раз извинилась и растаяла в темноте, забыв напомнить про отбивные. Сергей надорвал конверт, заметив, как трясутся его руки. На чистом листке было выведено всего одно слово: «Завтра».

– Уроды! – процедил он сквозь сжатые зубы. – Какие же вы уроды!

Адвокат с наслаждением принялся рвать бумагу, будто она была в чем-то виновата, бросил клочки в мирно бегущую речку и, отойдя подальше от мотеля, заорал, надеясь, что его услышат:

– Оставьте меня в покое! Слышите? У меня нет никакой карты. Пошли вы к черту!"

"Он прислушался, но в ответ раздалось какое-то сопенье, может быть, поблизости остановился дикий зверь. Ухнула сова, прорезала темный воздух летучая мышь. Его преследователи, если они и наблюдали за ним, хранили молчание. Ивашову стало не по себе. Рухнуло все очарование крымской ночи. Еще раз чертыхнувшись, он отправился в мотель.

* * *Хозяйка накормила постояльцев, как и обещала. Утром шумная компания, вскочив в шесть часов, громко потребовала яичницу с беконом и овощами, и Сергей с Ритой присоединились к ним. Женщина накрыла на улице, в двух беседках, и молодые люди с удовольствием смаковали нехитрую еду, маленькими глотками пили кофе с молоком.

– Я все время думаю о зашифрованной записке, – начала Рита, намазывая маслом хлеб. – И все больше прихожу к мысли, что я что-то упустила. У храма Солнца мы ничего не найдем.

– Да черт со всем этим, – буркнул Сергей, вспомнив вчерашнее письмо. – Я уже говорил, почему хочу увидеть это место.

Она улыбнулась:

– Тогда поехали.

Они снова двинулись по коридору из леса и гор. На спуске в Алушту Рита вдруг попросила:

– Останови здесь, пожалуйста.

Сергей притормозил на обочине, не сразу разглядев небольшой памятник и барельеф на белой каменной стеле. Он не сразу понял, что это памятник Кутузову, не ожидал встретить в Крыму место, связанное с великим полководцем.

– Это знаменитый Кутузовский фонтан, – сказала Рита, любовно погладив барельеф. – Знаешь легенду? Во время Русско-турецкой войны он был ранен в глаз, промыл его водой из родника, который бил на этом месте, и раны затянулись, хотя глаз сохранить не удалось.

Сергей подошел к барельефу. Через ржавое отверстие не сочилась даже тонкая струйка.

– Надо же, – огорчился адвокат, – а я уже собирался промыть глаза.

Рита развела руками:

– Будем надеяться, что когда-нибудь его расчистят. Вероятно, труба, по которой стекала вода, забита камнями.

Бросив взгляд на суровое лицо Михаила Илларионовича, давшего отпор самому Наполеону, Сергей сел за руль, и они помчались вниз, спускаясь в Алушту, потом, по указателю, повернули в Ялту. Автомобиль ехал по живописной дороге.