Брегет хозяина Одессы

Находясь в центре причудливого каменного цветка, Ивашов понял, что найти тайник – это его долг, и он обязан это сделать – так же, как и найти убийцу отца и его жены. Он сжал руку Риты и потянул ее вниз:

– Нам пора.

Они долго спускались по горной круче, не говоря ни слова. Каждый думал о своем и боялся вторгаться в мысли спутника. Когда они, наконец, оказались у машины, Сергей кивнул Рите:

– Садись.

– Подожди немного, – она достала мобильный из неизменного рюкзачка и улыбнулась: – Как хорошо, что ловит. Мне нужно кое-что посмотреть в Интернете.

Она ловко и быстро нажимала нужные буквы, забивая что-то в поисковик, и вскоре удовлетворенно кивнула:

– Давай сядем в машину. Я нашла это стихотворение и хочу, чтобы ты его послушал.

– Какое стихотворение? – удивился Сергей.

– «Единственные дни» Бориса Пастернака, – пояснила она. – Помнишь, в зашифрованной записке твой отец использовал целую строчку из этого стихотворения – «И дольше века длится день».

– По правде говоря, я никогда не придавал ей значения, – признался Ивашов, потирая лоб. – Возможно, это философское изречение, и отец намекает на такие сакральные места. Если в один миг я пересмотрел всю свою жизнь, разве нельзя сказать, что день в них длится дольше века?

– Чтобы быть в этом уверенным, давай все же прочитаем стихотворение, – и Рита начала спокойным голосом:

На протяженье многих зимЯ помню дни солнцеворота,И каждый был неповторимИ повторялся вновь без счета.И целая их чередаСоставилась мало-помалу —Тех дней единственных, когдаНам кажется, что время стало.Я помню их наперечет:Зима подходит к середине,Дороги мокнут, с крыш течет,И солнце греется на льдине.И любящие, как во сне,Друг к другу тянутся поспешней,И на деревьях в вышинеПотеют от тепла скворешни.И полусонным стрелкам леньВорочаться на циферблате,И дольше века длится день,И не кончается объятье.Последнюю строчку она произнесла с особенной интонацией, наверное, чуть мягче и задушевнее, чем другие.

– Ну как? – спросила Рита Сергея, внимательно слушавшего. – Теперь ты понял?

Он посмотрел на нее и заморгал:

– Понял? Что я должен был понять?

Она недовольно скривилась:

– Ты вообще понял, о чем стихотворение? Почему оно называется «Единственные дни»?

Ивашов покачал головой:

– Наверное, я что-то упустил, но мне кажется, что дни солнцеворота – это дни равноденствия.

– Вот именно! – Рита подняла вверх указательный палец. – Дни равноденствия. А теперь давай попробуем по-другому взглянуть на записку отца. Крым, место силы, Стоунхендж, дни равноденствия. Последнее очень важно, оно оказалось ключом к разгадке. Жаль, что я поздно это поняла.