Брегет хозяина Одессы

Цуман был противен ему до мозга костей: такой сытый холеный буржуй, удивлявшийся, почему их, настоящих жуликов, милиция таки считает за настоящих жуликов. У дверей капитан демонстративно отодвинул ювелира, будто собираясь показать ему дорогу, и заметил недобрую гримасу на худом носатом лице.

– Вам в кабинет следователя. – Краем глаза участковый заметил, как Цуман, видимо, чертыхнувшись про себя, проследовал за ним. Не желая быть совсем уж невежливым, Окоемов, остановившись у двери кабинета Ганина, галантно распахнул дверь:

– Прошу!

За столом следователя сидел не Виталий, а Геннадий Беспальцев. Ганин стоял у окна, покуривая и стряхивая пепел в жестяную банку из-под шпрот.

– Вы Гелий Борисович Цуман?

Ювелир отметил про себя, что его, вероятно, ждали. Он приподнял шляпу:

– Да, это я. Знаете, всю дорогу до вашего отдела гадал, зачем меня сюда привезли.

– Разумеется, вам все объяснят. – Беспальцев подумал, что Цуман явно нервничает. Длинные тонкие пальцы отбивали на коленях барабанную дробь. Геннадий кинул перед ним фотографию Фисуна:

– Вам знаком этот человек?

– Жора? – Черные лохматые брови полезли вверх, однако напряжение не спало: пальцы по-прежнему атаковали колено. – Фисун? Разумеется, знаком. – Ювелир откинулся на спинку стула. – А вы думали, я буду это отрицать? Глупо, мы учились в одном классе.

– И после школы продолжили общение? – уточнил майор. Цуман кивнул, и шляпа слетела с узкой головы, обнажив жидкие черные волосы."

"– Ну, допустим. А разве это запрещено?

– Это странно. – Геннадий взял фотографию двумя пальцами и снова бросил на стол. – Социальное положение у вас, извините, слишком разное. Вы уважаемый человек, золотых дел мастер, известный если не всей Одессе, то ее половине уж точно. А он – преступник, не раз сидевший в тюрьме.

Ювелир мило улыбнулся, показав великолепный оскал золотых коронок.

– Вы, наверное, нездешний? – поинтересовался он и театрально вытянул вперед худые руки. – Да-да, не спорьте, потому что коренной одессит никогда не задал бы мне такой вопрос. – Он пригладил волосы. – Видите ли, Одесса – это, в какой-то степени, коммунальная квартира. Здесь нет патрициев и плебеев, здесь все равны. Если судьба свела меня с человеком, который в жизни оступился, я ни в коем случае не оттолкну его.

– Действительно, отталкивать человека, желающего исправиться, глупо, – подтвердил Беспальцев. – Но к Фисуну это не имеет никакого отношения. Думаю, он не собирался вставать на путь истинный, и отношения между вами были совсем другого рода.

Ювелир закинул ногу на ногу.

– Интересно, интересно, – усмехнулся он. – Какие такие отношения?

– Взаимовыгодные, – ответил Геннадий. – Но не буду уточнять, потому что хочу дать вам шанс. Думаю, дальше вы нам сами все расскажете.