Брегет хозяина Одессы

– Я и так знаю, что он переживет нас с вами даже со своим туберкулезом, если не получит вышку, – пошутил Ганин и открыл дверь. Георгий с посеревшим злым лицом лежал на постели.

– О, начальнички пришли! – обрадованно проговорил он, увидев следователей. – И что вам на этот раз нужно?

Виталий показал ему часы:

– Сам все расскажешь или мне помочь?

– Да шо рассказывать? – удивленно спросил Георгий, кося под дурачка. – Шо ты мне показываешь? Я впервые это вижу. Шо это такое?

– Ты плохой артист, – улыбнулся Беспальцев, – только игра одного актера здесь не пройдет. Этот вещдок тянет на вышку.

Фисун дернулся и заскрипел зубами:

– Мокруху мне шьете? Ничего у вас не выйдет, – он расплылся в улыбке, показав щербинку между передними желтыми зубами. – Слышите? Часы нашли в моей хате, говорите? А мне их подкинули, тот же Цуман. Или кто еще, скажем, Будченко. На этом я и буду стоять, поняли? Голыми руками хотите взять? – Он скрутил здоровенный кукиш. – Нате-ка, выкусите.

Геннадий и Виталий переглянулись.

– В общем, мы хотели получить от тебя чистосердечное, – признался Ганин. – Оно, как известно, смягчает наказание. Но если ты не хочешь…

Фисун отвернулся к стене и закрыл глаза. Беспальцев потянул коллегу за рукав:

– Пойдем отсюда. С ним все ясно.

Они вышли из больницы, и Виталий взглянул на часы:

– До встречи с нашими товарищами осталось полтора часа. Доедем до центра и немного прошвырнемся. Не против?

– Кто же будет против? – усмехнулся Геннадий.

Они сели в троллейбус и вскоре уже выходили на Соборной площади. Геннадия удивило, что все скамейки были заняты.

– Народу-то! – изумился он, и Виталий расхохотался:

– Ты забыл, что сегодня суббота. Это у нас с тобой каждый день рабочий. А у людей нормальная жизнь. Посмотри-ка на них."

"По центральной аллее текла непрерывающаяся людская река. На скамейках трех главных аллей сидели семьями, короткую поперечную аллею оккупировали молодые мамаши с колясками, на детской круглой площадке играли малыши. Больше всего народу было возле памятника Воронцову. По отполированному граниту прыгали пацаны, качались, будто на качелях, на литых цепях ограды, а граф, в свое время помогавший опальному поэту Пушкину, невозмутимо взирал на них с высоты.

– Обрати внимание на нашу Дерибундию, – хихикнул Виталий, но Беспальцев и сам поражался количеству народа и транспорту, еле-еле пробиравшемуся среди людей по узким улочкам.

– Погода сегодня хорошая, – Геннадий с удовольствием вдохнул полной грудью морской воздух. – Дождя будто и не было… Вот народ и высыпал на прогулку. Надеется, что бабье лето продолжается.

На углу улицы К. Маркса и Дерибасовской от толпы отделялся первый поток, текущий вниз до памятника Дюку Ришелье.