Бриганты (СИ)

Темный пятачок двигался, будто кабан шептал молитву или проклятия. Третья моя стрела вонзилась в голову и влезла всего сантиметров на десять. Секач взвизгнул пронзительно и высоко, как-то даже несолидно для своей комплекции, а потом затряс головой, пытаясь избавиться от стрелы. Крупные алые капли крови разлетались в разные стороны, пятная чистый снег. Продолжалось это недолго. Кабан вдруг лег животом на снег и замер неподвижно. В этот момент к нему подбежали несколько собак и начали, глухо рыча, слизывать еще теплую кровь.

— Вот и заготовили мяса для свадебного стола! — радостно произнесла Серафина.

Кому что, а курке — просо.

42"

"В комнате, которую мне выделили в замке, горят три восковые свечи в бронзовом подсвечнике, напоминающем гарпун. Они наполняют воздух сладким, медовым ароматом. На деревянном помосте, к которому ведут две высокие ступеньки, стоит широкая кровать с сине-красным балдахином, распахнутым спереди. На кровати три большие темно-синие подушки с золотыми лилиями. Хотел бы я знать, кому предназначается третья?! Зато одеяло одно, беличье, тяжелое, мягкое и теплое, без пододеяльника. В «ногах» на широкой полке стоит масляный светильник в виде лягушки и с еле живым огоньком. Я сажусь на кровать, смотрю на Серафину, которая стоит посреди комнаты, одетая в пять слоев длинной одежды, причем верхние два из плотной ткани, украшенной золотым шитьем. Удивляюсь терпению и выносливости своей теперь уже жены, которая целый день таскала на себе эту тяжесть. Когда она ходила, поворачивалась, наклонялась, то движениями напоминала робота. Мне кажется, что мои доспехи и то легче. На лице Серафины счастливая улыбка, за которой прячутся стыдливость и жертвенность. Наверное, ждет, что сейчас наброшусь на нее и начну удовлетворять собственные желания. Только вот желание у меня другое — полежать спокойно хотя бы полчаса. Столько раз уже женился, а все равно этот процесс не стал мне не только приятнее, но и привычнее. К концу процедуры бракосочетания чувствую себя выжатым лимоном. В жестоком бою так не выматываюсь. Но отдыхать нельзя. У девушки один из самых важных моментов в жизни. Она не виновата, что я выбрал ее умом, а не сердцем. Ловлю себя на мысли, что становлюсь совсем уже западноевропейцем, даже женюсь по расчету. Впрочем, Серафина мне нравится. Не будь у меня столько жизней за плечами, наверное, влюбился бы в нее.

— Подойди, — подзываю ее.

Серафина становится на нижнюю ступеньку. Теперь голова ее немного выше моей. Я начинаю расстегивать маленькие выпуклые золотые пуговки на ее одежде. Петельки узкие, нерасхоженные, пуговицы проходят туго. Серафина возится с другими. Это помогает ей справиться с напряжением.