Бриганты (СИ)

Замок штурмовали с трех сторон, по три группы с каждой. Я разделил свой отряд на три части, каждая из которых «обслуживала» свою сторону. Штурм был короткий. Англичане просто не успевали поражать нападающих, которые взбирались на сравнительно низкие стены по нескольким деревянным лестницам. К тому же, мои арбалетчики мешали вести им обстрел. Через два часа, потеряв убитыми десятка три человек, мы захватили замок. Бертран дю Геклен выиграл пари. Всех мужчин, включая слуг, перебили. Поскольку среди женщин не было благородных, насиловали их до следующего утра. После чего оставили для развлечения новому гарнизону из десяти человек под командованием пожилого оруженосца, бретонца. Армия же отправилась дальше, к городку Шовиньи.

Стоял он на берегу реки Крез. Отличался от остальных городков грамотно сделанным, широким рвом, по которому текла речная вода. Нам потребовалось полтора дня на то, чтобы засыпать его в нескольких местах. Поняв, что намерения у нас серьезные, горожане начали переговоры о сдаче. На следующее утро они выторговали условие, что войска не будут заходить в город, и присягнули на верность королю Франции."

"Следующей нашей целью были город и замок Люссак, которые сдались сразу же, как только мы подошли к его стенам. Показательная расправа над гарнизоном Монморилона и милостивое отношение к жителям Шовиньи начали приносить плоды. Переночевав под стенами города, отправились к другому.

44

Пуатье — столица одноименного графства, которое сейчас принадлежит королю Англии. Когда-то оно принадлежало знакомой мне Элеоноре Аквитанской. С тех пор город стал немного больше, а стены и башни — выше. Прежним осталось только количество ворот — шесть. Несколько лет назад неподалеку от города произошло сражение, в результате которого отец нынешнего короля оказался в плену, где и умер, дожидаясь, пока за него выплатят четыре миллиона флоринов выкупа. В нашей армии встречались участники этого сражения, причем с обеих сторон. И те, и другие не любили вспоминать о нем. Мы подошли к Пуатье во второй половине дня, расположились в виноградниках, которые начинались сразу от пригородных слобод. На городских стенах и башнях находились воины и горожане. Они догадывались, что сегодня штурма уже не будет, поэтому вели себя, как зрители, которым показывают неприятный рекламный ролик, но нельзя переключить канал. Меня сразу вызвали к коннетаблю Франции.

Бертран дю Геклен стоял напротив так называемых «Парижских» ворот города, на удалении километра от них, ждал, когда установят его новый шатер. Рядом с коннетаблем сидел на трехногой табуретке его побратим Оливье де Клиссон. Оба держали по бронзовому бокалу с вином. Мне не предложили. Значит, прикажут что-то делать.

— Пойдем ночью на штурм? — упредил я приказ.