Бриганты (СИ)

Несколько дам сидело и рядом с менее знатными гостями. Всего гостей было человек сто. Подозреваю, что я был единственным рыцарем-башелье. Мой сосед слева — рыжеусый рыцарь с побитым оспой лицом — посмотрел на меня так, будто его оскорбили до глубины души, посадив рядом со мной. Слуги расставили перед гостями посуду. Сидевшим рядом мужчине и женщине дали одну тарелку, а одиноким досталась отдельная. Мне тоже. Это была деревянная тарелка диаметром сантиметров тридцать. Когда-то она была разрисована и покрыта лаком, но теперь остались лишь желтые и красные фрагменты по краям. Каждому полагался отдельный стакан из мутного толстого стекла, не граненый, емкостью граммов на триста, и ложка, серебряная, бронзовая или деревянная. Поскольку я сидел в самом низу, мне досталась деревянная. Тем, кто сидел на помосте, дали еще и по двузубой вилке. Предполагая, что примерно так и будет, я захватил с собой кожаный футлярчик, в котором лежали серебряные ложка и вилка с коричневыми черенками из рога. Изготовили их здесь по моему описанию. Серебряных дел мастер поинтересовался, зачем мне такие маленькие вилы? Сказал, что буду подгребать ими сено ручному хомячку. Мастер принял мои слова всерьез и только бровями повел: мол, у богатых свои причуды. Еду разносили слуги, одетые в одинаковые коричневые жилетки поверх желтовато-белых рубах с узкими рукавами. Обычно пир начинался с фруктов, но свежих еще не было, поэтому сразу перешли к мясу. Один слуга держал поднос, а второй руками раздавал с него печеную говядину, разложенную на подсушенные куски хлеба. Поскольку мясо было верченое, выбирать приходилось между подгоревшими и не прожаренными кусками. Я выбрал подгоревший. Слуга швырнул его на тарелку ловко, мясо не слетело с хлеба. Следом двое несли за ручки большой чан с бобами в соусе, а третий распределял их большим деревянным черпаком. За ними шел слуга с большим узкогорлым кувшином. Вино было белое, не очень хорошее, но и не плохое. Лучшее, как догадываюсь, досталось тем, кто сидел выше, поскольку наливали им из других кувшинов."

"На помосте встал пожилой мужчина с остатками седых волос вокруг большой красной лысины и провозгласил тост за здоровье гостя — Людовика Бурбонского, которого назвал принцем. Все выпили залпом. И я отдал должное вину. Затем взял нож в правую руку, вилку в левую и принялся за доставшееся мне мясо. Сосед мой ел руками и громко чавкал. Посмотрев на мои манипуляции, он презрительно хмыкнул. Я уже научился отключаться во время еды, не обращать внимание на соседей — рыцарей, которые через несколько веков станут пределом мечтаний для романтичных дур. Старался не замечать, как они во время еды рыгают, сплевывают в тарелку, сморкаются в скатерть и вытирают об нее руки, швыряют кости на пол, пердят.