Бриганты (СИ)

В последние десятилетия жизнь в Западной Европе стала лучше, развились города, появилось много новых товаров, в основном дорогих, на которые не хватало доходов с феодов. Горожане, у которых теперь скапливались деньги, научились отстаивать свои права, причем не только перед мелкими сеньорами, но и перед королями. Деньги они давали только на решение конкретных задач. А что может быть конкретнее, чем защита от врага?! Благодаря войне, короли получают возможность собирать дополнительные и большие налоги, а рыцари — грабить вражеских налогоплательщиков. Свой крестьянин или ремесленник отдаст тебе только часть дохода, а у чужого можно выгрести всё имущество. Я граблю твоих налогоплательщиков, ты — моих. Потом заключаем перемирие — даем им несколько лет, чтобы обросли шерстью, — и опять стрижем. В придачу, благородные рыцари имеют возможность продаться тому, кто больше заплатит. Вот они и бегают с одной стороны на другую, богатея благодаря войне. Попадаются, правда, придурки, которые не понимают правила игры или хотят повыпендриваться, и дерутся до последнего, но таких теперь мало. Много их станет тогда, когда это будет выгодно. Действия нынешнего короля Франции наводили на мысль, что он хочет создать именно такие условия. Карл Пятый еще не совсем отказался от рыцарей, но уже начал опираться на города, которые дают деньги, чтобы содержать наемную армию. Такая армия будет служить тому, кто платит. Ее не переманишь на свою сторону за феод, как сеньора с его дружиной, придется покупать каждого солдата, а это намного дороже и слишком хлопотно.

Армия Людовика, герцога Бурбонского, двинулась на запад по той дороге, по которой мы пришли в Лион. В день проходили не больше двадцати километров. Моему отряду поручили охранять обоз, который стал еще больше, растянулся километра на полтора. Мы скакали за последним фургоном, нашим, перед отрядом пехотинцев. Грабить местное население без особого приказа не разрешалось, так что рваться вперед не было смысла. Нас кормили более-менее сносно, кое-что добывали охотой. По странному стечению обстоятельств нашей добычей обычно становились домашние куры, гуси, бараны. Мои люди проделывали все так ловко, что зазевавшийся крестьянин, при всем его желании, вряд ли нашел бы виновников. Да никто ради крестьянской овцы и не стал бы проводить розыск. Представляю, как нас ненавидели жители деревень. Они во все времена и во всех странах ненавидят городских. В город уходят лучшие и худшие, а в деревнях остается посредственность. Одна утешение у крестьян, которые всю жизнь ковыряются в навозе, — при встрече с горожанами, как бы невзначай, вытереть о них руки, а при удобном случае и ноги.

Возле Клермона простояли неделю.