Бубен Костяного принца

В своем созерцании он был не здесь. Он смотрел глазами своих приспешников, он уверенно вел свою орду к скорой победе.

Живые не смогли сдержать натиска. Мертвые хищники уже прорвали защитные построения и добрались до раненых бойцов, кидались на беспомощные тела, рвали их и грызли. До полного разгрома врага оставались считанные минуты. Могиор был сейчас слишком занят, чтобы смотреть по сторонам.

Ольха отчетливо осознала, что могиор уязвим именно сейчас и замерла, боясь дышать, в сумасшедшей надежде, что Аким получит шанс. В ожидании его первого выстрела, она стискивала кулаки так, что костяшки побелели, и никак не могла уразуметь, почему Аким все еще медлит."

"Но Аким не торопился. Он бережно выпростал из облатки странную необычную стрелу, зажал ее в зубах и вопреки всяким ожиданиям начал разряжать арбалет. Убрал с ложа стрелу обычную и уложил вместо нее другую. Эта стрела имела нифриловый наконечник из поврежденной монеты. Ольха бы удивилась, если бы узнала, как долго Аким подбирал, а потом затачивал этот обломанный кусочек нифрила, способный принять на себя простейшее заклятие.

Но не только наконечник, древко этой стрелы тоже было необычным. Оно было толще обычного и изготовлено не из древесины, а из какого-то стебля вроде камыша.

- Акима, что это? -вырвался невольно вопрос.

Аким не ответил. Он закончил заряжать и неотрывно смотрел на могиора через арбалетный прицел. Могиор будто почувствовал, вынырнул из своего созерцания и перевел настороженный взгляд на живого смельчака, что умудрился подобраться к нему так близко. Ольха с ужасом поняла, что никакого второго выстрела мертвый вожак не допустит. Арбалет перезаряжается слишком медленно. За это время Могиор натравит своих мертвяков, а сам либо убежит, либо бросится на них. Пересечь эту поляну верховому дело нескольких секунд.

Но могиору не понадобилось даже сдвигаться с места, он вытянул руку в их сторону, и Ольха почувствовала, как придавливает ее огромная тяжесть мертвого проклятия. Акиму еще хватило сил положить палец на спусковой курок, а чтобы спустить его - нет. Воля могиора его полностью обездвижила.

Ольха тоже не могла шевелиться, не могла дышать, даже сердце отбивало удары все медленней. Еще немного и оно остановится совсем. Веки отяжелели будто каменные и ползли вниз, топя в сонном мраке. Из последних сил она потянулась вниманием к своему запястью, к красному образу волка.

Красный образ ответил, запястье пыхнуло жаром, разгоняя по телу живительную волну. Ольха разлепила веки. Сделала судорожный вдох, умудрившись не отвлечься, удержать внимание на запястном образе. Красный волк запульсировал, высвобождая силу. Рука стала такой горячей, что, казалось, сейчас вспыхнет.