Бубен Костяного принца

Коли сможет дочка свою судьбу устроить, молодец, а коли сгинет в дороге – значит судьба такая.

- Ну что ж. Складно придумано, - князь усмехнулся, - В таких делах, Егорыч, тебе равных нету.

- Вот только боюсь, когда Ольха узнает, что мы ее в дамское платье нарядить собираемся, злиться буде-е-эт… - писарь поднял глаза к потолку и поводил головой из стороны в сторону, - Она девка с норовом, да по лесам еще не набегалась.

- Ничего. Пусть привыкает. Не вечно ей по городам да весям мотаться. Прав ты, она скоро в возраст войдет, - князь посмотрел на писаря лукавым взглядом, - А признайся-ка, Егорыч, ты и в самом деле моей порученке уже женишка присмотрел?

- А что тут такого? – не моргнув глазом, возразил советник, - И умница она, и рунная вязь у нее зеленая, что для родовитых людей всегда немаловажно, да и красотка из нее выйдет, сейчас уже видно. Посуди сам, князь, земли наши прирастают. Абы кого над ними не поставишь. А Волков благородной крови у нас далеко не избыток. Уж больно много их войны забирают. Не серчай, что я о продолжении подкняжьих родов так пекусь.

- Что-то ты сегодня много оправдываешься, - князь шутливо нахмурился, - Устал что ли?

- Есть такое, - Иван Егорович шумно выдохнул, - Дел невпроворот, князь. Когда отдыхать?"

"- Отдыхать все-таки надо. Не забывай, Ваня, ты ведь и сам уже в «возрасте», - поднимаясь, Верес потрепал старого друга по плечу и добавил строго, - Смотри у меня, перегоришь, тебя мне заменить некем будет.

***Сотник Куч был раздражен и сердит. Считая себя человеком, рожденным для боя, в мирное время он безотчетно впадал в тоску. Без риска и упоения сражением жизнь казалась пресной и бессмысленной. Прохаживаясь вдоль возводимой насыпи, призванной укрепить береговую линию, он сам того не осознавая, с неприязнью смотрел на вооруженных кирками и лопатами бойцов своей третьей сотни.

Вокруг шла большая стройка, на ней трудилась вся рота атмана Вепря, а Куч брел себе, глядя угрюмо под ноги, порой вообще забывая, что он здесь делает. Он остановился, будто опомнившись, и закрутил головой по сторонам. Вроде бы с умыслом шел зачем-то в голову построения, он ведь даже на стройке требовал от своей сотни держаться установленного порядка очередности десяток по номерам, но пока шел, напрочь забыл зачем.

Куч нахмурился, развернулся и направился обратно, смутно припоминая, что причина беспокойства где-то в замыкающей части его сотни. Он рассудил, что, вернувшись, ему будет легче вспомнить, что именно его озадачило. Дойдя до последнего отделения, Куч вспомнил. Замыкающая десятка осталась без десятника, мало того, верховодит в ней какой-то Мышонок, которого Куч считал худшим бойцом во всей сотне.

На самом деле Короток вовсе не верховодил.