Будь моей ведьмой

— Ага, советчиц, значит, двое… а ты с этим наедине! Да еще и с советами! И в таком вот виде!

Молча и с некоторым недоумением смотрю на Стужева, он на меня, я на Стужева, он на меня, я на…

— Короче, отдай мне урага, и я пошел дальше решать свои проблемы, — выдохнул Саша.

— Да? — Принимаю гневную позу, тоже сложив руки на груди. — А кто меня отправил в неопределенный пеший поход?

— В смысле? — Стужев удивленно бровь вскинул.

— Кто меня послал лесом? — разозлилась я.

— Маргош, я тебя домой отправил от греха подальше. — Он даже не оправдывался, он себя считал совершенно правым.

 — А ты взяла и спионерила моего главного информатора!

Из печки донеслось возмущенное:

— Ураг наш! — Пауза и кокетливое: — Он весь такой несчастный и отрицательный, а наша женская душа страсть как любит кого-нить поперевоспитывать.

— В смысле?! — взревел Стужев.

— В смысле Рите его жалко, следовательно, ураг наш, — резюмировала Ядвига.

Ей хорошо, она в печке, она не стоит, съеживаясь под наливающимся кровью взглядом ревнивого злодеюки кощеистого, и на ней нет развратного платьица и…

— Пирожок хочешь? — пролепетала я.

— Нет! — Рык, от которого вообще страшно стало.

— Молочка? — У печки я научилась, что ли.

— Нет!!!

— Медовушки? — Дожила, родного мужика спаиваю.

— Урага отдай, — потребовал Саша.

— Не отдадим, самим надобен, — вякнула Ядвига.

Блин, а помолчать не судьба?! Я возмущенно глянула на печку и откровенно побоялась посмотреть на Стужева.

— Маргошша?! — прошипела моя няшка фольклорная.

Шмыгнув носом, вжав голову в плечи, зажмурив глаза и вообще приготовившись к самому худшему, я честно призналась:

— Не отдам.

И тишина. Тихо так, только огонь в печи потрескивает да звери за окном не дышать стараются, потому как если дышать — окошечко запотевает и им не видать ничего."

"— Так, — прозвучал уставший голос Стужева, — давай-ка ты сейчас переоденешься, потому как при тебе вот такой у меня начинаются проблемы с мыслительным процессом, а потом ты мне внятно объяснишь, на кой тебе ураг, между прочим, приложивший лапу к убийству Яги Миславы.

Ну вот после этого я осторожно глаза открыла, глянула на Князя, метнулась к столу, взяла одежду и ушла за печку переодеваться.

И вот я одеваюсь там, а Саша задумчиво так спрашивает:

— Ритусь, ты не в курсе, почему я границу темных прошел без проблем, а Милу не пропустило, а?

— В курсе, — ответила я, натягивая рубашку. — И что, ведьма уже не на задании?

— Ведьма в истерике, — последовал тихий ответ.

Мы, Яги, народ жутко жалостливый — ведьму тоже жалко стало. Застегивая сарафан, я вышла из-за печи, подошла к Стужеву и не сдержала улыбки, когда он взял и сам все застегнул. С такой заботой и нежностью.