Будь моей ведьмой

На мгновение мелькнуло в ней сочувствие к ворогу нашему, а едва он Кощея очернить попытался, так и схлынуло… Не вернется Мислава к жизни, нет пути нового, коли со старого злоба тянется.

Мы обе разом в окно посмотрели. Там Саша как раз подошел к Змею Горынычу и они о чем-то беседовать начали. Причем Стужев Горыныча по плечу дружелюбно похлопывал отчего-то.

— И об чем у них беседа ведется, знать бы хотелось, ой как знать бы! — запричитала книга.

Меня беседа тоже интересовала, конечно. Но Мислава с урагом больше. И вот я стою, что делать думаю, да как-то само вырвалось:

— Нет тела… нет дела… нет тела…

Ядвига ко мне обернулась, а я:

— Вот смотри — урагу мы доверять не можем, так?

— Так, — согласилась книга.

— А Миславе можем, — продолжила я.

— Ммможем, — Ядвига прищурилась. — Ты сейчас на что намекаешь, Ритусь?

И тут я выдала:

— А можно ли Миславу с урагом Херардом отправить, да не просто так, а чтобы она ему контролем была?

— Типа совесть? — вставил Кот, вот сразу видно, что ученый.

— Ага! — радостно выдохнула я.

— Идея, — задумчиво протянула Ядвига. — А что, своей-то совести у темного нет, подарим ему нашу, ягушенскую.

И на меня поглядела, я счастливая на нее, книга на печь указала да шепнула:

— Ко груди его прикоснись, прямо к коже, аккурат супротив сердца, остальное сама слажу.

Я кивнула и к печи шагнула. Шаг, огонь, да помещеньице уже знакомое. Только вошла — мигнула Мислава, дымком стала и исчезла. Ураг же пятую кружку медовухи одним глотком осушил да на меня хмуро взглянул. А я на него, на камзол, на рубашку черную, под ворот застегнутую, на жилетку из чешуек драконов, что из-под камзола виднелась… Резко выдохнула, обворожительно урагу Херарду улыбнулась и ласково приказала:

— Раздевайтесь.

Наверное, впервые в истории этого народа вытянутый кошачий разрез их глаз уподобился почти западноевропейскому. Но Херард достаточно быстро пришел в себя, плавно поднялся, медленно пересек разделяющее нас пространство, склонился надо мной и выдохнул:

— Это предложение? — Я не успела ничего сказать, как темный добавил: — Рита, я искренне надеюсь, что вы осознаете последствия ваших действий.

— Осознаю, — с затаенной улыбкой тихо ответила я.

Темный повел бровью, усмехнулся и прошептал:

— В моем мире это слово означает фактически согласие стать личной любовницей. Впрочем, я всегда знал, что у Дайрема ни шанса.

Как много развелось самоуверенного народу-то! Но Саша лучше, в смысле самоувереннее, и вообще самый самоуверенный самоуверун. Надо книге сказать, ей понравится.

— Раздевайтесь, — повторила я.

Темный медленно прикоснулся к пряжке на ремне.

— Начнем сверху, — торопливо исправила распоряжение.