Будь моей ведьмой

Стужев усмехнулся и вдруг шагнул ко мне, уничтожая то малое пространство, что было между нами, склонился надо мной и прошипел:

— В общем так, Маргош, я — сволочь, злодей и вообще у меня характер поганый.

— Это мы знаем, — воинственно ответила я. — Ты у меня еще вампир, змей, оборотень, колдун, и вот, выясняется, что и какой-то там Ледяной Чешуйка!

— Дракон, — прошипел Кощей-младший. — У меня мать Снегурочка, а ее дед по материнской линии властитель Ледяных Гор, и я, соответственно, наследую их как последний Ледяной Дракон.

— Чешуйка! — не согласилась я. — Хотя теперь понимаю, откуда столь прогрессирующая клептомания! Но это мелочи, а ты, морда кощеистая, просто обязан объяснить, какого лешего на мне делает это кольцо, к чему цирк с Яном и почему нельзя было мне просто его дать со словами: «Рита, ты же хотела быструю свадьбу без заморочек!»

Высказавшись, смотрю на него.

Он на меня. Я на него. Он… улыбнулся. Я почему-то тоже. У нас с Сашей два пути решения конфликтов — супружеский долг или просто смешно становится… а супружеский долг потом.

— Я тебя очень люблю, — тихо сказал Стужев, осторожно обнимая.

— Я тебя тоже, — не могу на него долго злиться, да и стремно — опять заявится круговорот утешителей — Генри с моралью, Прив с цветами и Иван с игрушками.

Стужев наклонился, нежно поцеловал и почему-то громко спросил:

— Маргарита, ты будешь моей женой?

— Саш, мы и так женаты, — напомнила я.

Улыбнулся, потом задумался, задал другой вопрос:

— Будь моей Ягой?

— Сашенька, Ёжки народ свободолюбивый, избушкой и зверьем озабоченный, им не до Ледяных Чешуек, правда.

У Князя взгляд вдруг стал такой коварно-азартный и он сделал третью попытку:

— Будь моей… ведьмой.

Я рассмеялась. С ведьмами вопрос был решен еще месяц назад, и все они перестали быть собственностью некоторых с клептоманечкой, и из собственности перешли в раздел наемных рабочих даже с зарплатой, так что…

— Да, любимый, — весело ответила я, приподнявшись на носочках и нежно поцеловав его, — я буду твоей ведьмой, твоим счастьем, твоим светом и твоей совестью, всем, кем попросишь. Только пожалуйста, попроси в следующий раз, а не ставь перед фактом, договорились?

Александр Мечеславович Стужев, наследник царства Кощеева, величественно кивнул и с нежностью, как самое бесценное свое сокровище, осторожно поцеловал.

А я, как и всегда, таяла от любви в его сильных руках, чувствуя себя самой счастливой на свете…

— Мм, да, — прервав помутнение моего рассудка, произнес Саша, — совсем забыл о последнем факте.

— Каком? — настороженно переспросила я.

— Ты ведь помнишь, что я тебя очень люблю? А ты любишь меня? — уточнил Стужев.

И взгляд такой выжидательный. Вот под его взглядом я и кивнула… неуверенно.