Будь моей ведьмой

Собственно, все они тут и находились — «Бентли», «Феррари», джип дискавери и какая-то странная без опознавательных знаков. Помимо машин имелось свободное пространство у противоположной стены, где виднелся механизм для подъема автомобиля, а также вполне оборудованная автомойка. Точнее, свободным это помещение было раньше, а сейчас там словно расположился филиал цветочного магазина — в ведрах, ведерках, тазиках и одной пластиковой ванне находились букеты, букетики и целые цветочные композиции. Над всем этим стоял Стужев и читал записку, прикрепленную к очередному букету.

— Так, — он оглянулся, увидел входящую меня и бросил мне букетик, со словами: — Это я был груб.

Поймав букет нежных лилий, я вдохнула аромат, а затем тоже принялась читать прикрепленную к нему открыточку. Послание гласило: «Прости, я не хотел тебе этого говорить, просто старый солдат не ведает слов любви».

Прочла, подняла удивленный взгляд на Стужева.

— А я тут при чем? — возмутился Князь. — Кстати, это поинтереснее будет, лови.

Едва успела подхватить букетик розалий, даже не вдыхая аромата, полезла смотреть записку. А там было: «Прости, я больше не буду разбрасывать носки».

Ну после этого мне тоже стало любопытно, и подойдя к цветочному изобилию, я принялась читать послания.

— «Прости, я больше не буду забывать выносить мусор», — прочел вслух Саша.

— «Прости, она мне вообще не нравилась, в моей жизни есть только ты, и я больше ни на кого смотреть не буду», — прочла я записку с самого огромного букета алых роз.

Стужев заметно напрягся, я же, вытащив цветы из воды, почему-то перехватила поудобнее.

— Да не буду я тебе изменять! — заверил Кощей-младший.

И взял следующий букет, чтобы прочесть:

— «Прости, любимая, я не хотел дарить тебе»… Генри!"

"— Ты не хочешь дарить мне Генри? — переспросила я.

 — Знаешь, а я почему-то даже не обиделась.

Стужев прекратил испепелять взглядом скелетона, обернулся ко мне, и на его губах заиграла улыбка. Такая счастливая-пресчастливая, и я забыла о букетах, магах и даже перспективах его поганого характера.

— Идем обедать, — предложил Саша.

— Идем, — согласилась еще ни о чем не подозревающая я.

Князь отшвырнул букет, подошел ко мне, подхватил на руки и, вынося из гаража, проникновенно добавил:

— А потом поедим, да?

— Что? — не поняла я.

Мне коварно улыбнулись, не отпуская с рук, поднялись по ступенькам, ногой дверь открыли и внесли в дом.

— Стужев, — до меня начало доходить, что, кажется, у некоторых термин «пообедать» несколько не сочетается, собственно, с классическим понятием, — а кухня в другой стороне.

— Стужева, прикинь, до недавнего времени это был мой дом, а испытывать все прелести склероза мне еще рано, — парировал Князь, взлетая по ступеням со мной на руках.

— Но… — начала я.