Будь моим первым

Он усмехнулся, а я быстро, чтобы не передумать, цепляясь за эти слова, словно утопающий за соломинку, выдохнула:

— Это глупости! Я люблю тебя и хочу быть с тобой.

Слова сорвались с губ так, словно не было ничего естественнее, чем произнести их. Если Дима задумал сказать мне, что между нами всё кончено, терять мне было нечего. И признаться в своих искренних чувствах — единственное, что являлось правильным.

— Я много думал об этом и принял решение.

Я представить не могла, как именно на Диму подействовали мои слова о том, что для меня было самым сокровенным. Он никак не отреагировал — я лишь заметила, как всего на мгновение полыхнули тьмой его глаза.

— Что за решение? — проговорила сдавленным голосом, готовая к тому, что сейчас он скажет, что между нами всё кончено.

— Год, — сказал он, и я нахмурила брови. — У тебя год на свободную жизнь, малыш. На встречи с другими, — на этом моменте пальцы его сжались ещё сильнее. — На свободную жизнь. Если после ты вернёшься ко мне и скажешь, что хочешь продолжать — я весь твой.

Он развёл руки в стороны, как бы говоря — буду твоим целиком и полностью, но не сейчас.

— Ты говоришь бред… Что за условия? Зачем? — затараторила быстро и сбивчиво, хотя Дима меня никак и ничем не торопил. — Я хочу быть с тобой. Ты, как мне казалось, тоже хочешь строить со мной отношения.

Прикусив губу, я мысленно себя обругала. Собственные слова показались детским лепетом на лужайке. Но я упрямо продолжила:

— Мне не нужна эта свобода. И другие не нужны тоже. Я хочу быть с тобой, — повторила то, что уже сказала.

И сразу поняла по выражению лица Димы, что всё зря.

— Я принял решение и его не изменю, — покачал он головой. — Год и точка.

Мне захотелось его встряхнуть. Вскочить, броситься на этого непробиваемого дурака и трясти его до тех пор, пока он не скажет, что это розыгрыш. Вместо этого я лишь поднялась с дивана и, подойдя к Диме, встала напротив. Он вскинул на меня глаза, в них мелькнуло и тут же пропало что-то странное, схожее на чувство острого сожаления. Опустившись к нему на колени, я обняла Диму за шею. Он остался недвижим. Лишь только сильнее забилась жилка пульса на шее.

— И ты будешь жить спокойно, зная, что меня трогают, целую, ласкают другие мужчины? — выдохнула хрипло в губы Димы, нервничая так, что меня стало бить крупной дрожью.

Я опасалась, что в любую секунду он ссадит меня с колен и прогонит, но вместо этого руки Димы сжались на моём теле с такой силой, что я охнула.

Его рот набросился на мой с испепеляющей страстью, и я за мгновение растеряла все разумные мысли. Мы целовались, как умалишённые, словно пытались врасти друг в друга. Впитаться, стать одним целым.

— Карина… — простонал Дима и всё же сделал то, чего я боялась.

Поднялся, понуждая меня встать на ноги и пошатнуться.