Чужой ребенок

Не знаю, что тут будет дальше: пшеница, рожь? Лен? Все это производят в нашей области, но сейчас, в начале лета, посевы только-только поднялись и понять, что это конкретно, я не могу… И зачем-то занимаю голову себе перечислениями признаков растений, цепляюсь за шею Хазарова и очень сильно стараюсь изгнать из головы панические мысли, что Ванька сейчас совсем один… Или что его могут обидеть те люди, что едва не поймали нас… Это же логично: если не добрались до нас, значит надо искать уязвимые места… А что может быть более уязвимым, чем ребенок? Они наверняка знают уже, что Ванька — сын Хазарова, такие вещи не могут долго держаться в тайне… И… И поедут туда, к дому Хазарова, и…

Дыхание все больше перехватывает от ужаса, дикого, первобытного. И не могу сдерживаться, молчание и копание в своих мыслях убивает:

— Послушайте… А Ваня… А если его…

Хазаров молчит и не сбивается с ноги. Долго молчит, и я уже начинаю думать, что не ответит, когда он глухо говорит:

— Все нормально с ним будет. Там сейчас мои люди.

— Много? — зачем-то уточняю я, хотя что эта информация даст?

— Все, — коротко говорит Хазаров, а затем мы входим в лес.

Сразу накрывает темнотой, и то, что раньше казалось непроглядным мраком, когда мы шли по полю, теперь воспринимается легкими сумерками… Потому что там я могла видеть хотя бы лицо Хазарова, его нахмуренные брови и сердито сжатые губы.

А сейчас я не вижу ничего.

Сама тьма несет меня. Тьма окружает, падая на голову покрывалом.

В лесу тихо и жутко, настолько, что я инстинктивно жмусь к единственному источнику тепла и безопасности в этом сужающемся до пары метров окружности мире.

— Не бойся, — глухо говорит Хазаров, наверно, понимая по моему дикому напряжению, насколько я испугана. — Скоро уже дойдем.

— Куда? — голос мой звучит глухо и трескуче. И , кажется, отдается по лесу эхом…

— Увидишь.

Глава 49"

"Каким образом мы оказываемся возле огороженного забором дома, вместо чащи леса, куда, как я уже успеваю увериться и даже смириться с этим, несет меня Хазаров, вообще непонятно.

Кажется, в какой-то момент я просто выключаюсь, от нервов, моря пережитых эмоций и страха, никуда, на самом деле, не пропавшего, просто отступившего на задний план, словно задавленного обстоятельствами.

Удивленно моргаю на темную громаду дома, кажущегося чем-то инфернальным в полном мраке.

— Что это? — задаю глупый вопрос, просто для того, чтоб разбить эту жуткую черноту, давящую, пугающую.

— Дом. — Хазаров, как всегда, лаконичен, — стоять можешь?

— Да, конечно…

Он опускает меня на дорожку, встаю, чуть покачиваясь, словно осинка на ветру. Хазаров хмурится, это даже в темноте заметно, придерживает меня горячими руками за талию.

— Не падай.

— Ага…

— Я сейчас. Держись за забор.