Чужой ребенок

Все же, какой-то у него инстинкт самосохранения избирательный… Я бы, например, не стала сейчас стараться подействовать на нервы Хазарову, и без того отчетливо недовольному увиденной картиной. Но эти трое, похоже, привыкли таскать друг друга за усы.

Прежде, чем я успеваю раскрыть рот, чтоб осадить наглого Каза, Хазаров спокойно отвечает ему:

— Она здесь не прислуга, не зарывайся.

— Ну омлет-то она может сделать? — не унимается любящий ходить по краю Каз, а Ар, чуть откинувшись на спинку барного стула, радостно скалится, с удовольствием переводя взгляд с одного на другого и, похоже, получая кайф от привычного зрелища пикировок своих друзей.

— Может. Но не будет. — Отрезает Хазаров, затем вскидывает на меня взгляд и командует, — иди в комнату.

И вот есть в его тоне что-то такое, что я даже не думаю противоречить!

Наоборот, облегчение испытываю, что можно вот так легко отсюда уйти.

Молча подхватываю кофе и спешно выдвигаюсь в указанном направлении.

Чувствую на спине и ниже спины внимательные взгляды мужчин. Ух! До мурашек!

— Пока, нянька, — тянет вслед неугомонный Каз, что-то предупредительно бухтит Ар, и тяжело, каменно молчит Хазаров…

Ускоряюсь, не желая присутствовать при разборках.

А в том, что они начнутся, стоит мне пропасть из зоны видимости, никаких сомнений. Слишком уж атмосфера там густая, того и гляди, молнии примутся простреливать…

Можно было бы , кстати, тормознуть и подслушать, но не делаю этого.

Во-первых, могут поймать, вдруг у него тут камеры?

Ну, и во-вторых… Не люблю я этого. Все, что мне надо, лучше сама спрошу.

Иду к себе, предварительно заглянув опять к Ваньке.

Спит ребенок, да сладко так. Умотался, чудище неугомонное.

Захожу в комнату, раздергиваю шторы, окно, выходящее во внутренний дворик, к бассейну, панорамное, отъезжает вбок.

Открываю его, и комнату наполняет свежий утренний воздух.

Стою пару минут, с наслаждением дыша, затем подтаскиваю кресло прямо к проему, забираюсь в него с ногами, ставлю чашку с парящим кофе на подлокотник…

И выдыхаю, прислушиваясь к ощущениям.

Черт, а в этом определенно что-то есть…

Утро, солнце, птицы поют. Бассейн, большой, метров двадцать пять, наверно, в длину, голубой-голубой.

Я представляю, каково это: вот так каждое утро встречать, дышать этим воздухом, смотреть на эту зелень, плавиться под этим солнцем… Наверно, Ванька быстро к такому привыкнет… И полюбит. Уж явно здесь ему будет лучше, чем в бывшей вьетнамской общаге, в одной комнате с пьющей и водящей мужиков матерью…

Хазаров, кажется, настроен очень серьезно насчет него, и это хорошо… Ванька очень похож на него, вот только характер другой, конечно.