Бунтари элитной академии

– Весь день стращали народ? Тоже мне веселье, – хмыкнул я.

– А вот и нет! – не сдержавшись, вставил Демидов. – Один из нас тут в герои заделался. Недолог час, и пятёрка Тора превратится в ансамбль белых ромашек. Наденем венки из лютиков, возьмёмся за руки и начнём водить хоровод!

Рогов устало закатил глаза.

– Ох, не начинай. Я всего-то спутал ей карты.

– И какой же был расклад?! На дурака?! – не унимался блондин. – Ты выставил меня полным кретином, потакая девчонке! Нарушил собственные правила и… А не поплыл ли ты разом?

Глаза Рогова почернели. В них вспыхнула ярость.

– Ещё одно слово и угроза сломать тебе руку перестанет быть ложью! – прогремел он.

– Захлопнись, иначе сильно пожалеешь.

Я недоумевающе посмотрел на парней. Не припомню, чтобы в братстве было место перепалкам. Чему угодно, но только не грызне.

Какая кошка между ними пробежала?

Тем временем Матвей и Егор вели себя отстранённо. Казалось, накалённая обстановка их никак не интересует.

– Вы что, компот не поделили? – усмехнулся я. – Успокойтесь, девочки. Я угощаю. Вот только снова вернёмся в столовую и…

– С чего ты взял, что мы были в столовой? – кинул Демидов, подорвавшись с кресла.

Он суетливо метался по комнате, всё тщательнее прибирая волосы. – Вместо обеда мы решили сразу перейти к десерту, правда достался он лишь одному.

– О чём ты?

– Он говорит о новенькой, – пояснил Рогов, и я почувствовал фантомный удар тока. – Совершенно случайно мы оказались с ней на совместной лекции.

– Случайно, как же, – фыркнул Вова, но его уже никто не слушал.

– Ты ведь знаешь моё отношение к классике и эпохе духовного романтизма? – улыбаясь, продолжал Альфа. Он смотрел прямо, не моргая, внимательно следя за моей реакцией.

– Я большой его почитатель. Как любое искусство, оно так и манит его всецело вкусить. Любоваться, но не трогать, – он искоса зыркнул на Вову.

Демидов замер. Его лицо вытянулось.

– Что ты, мать твою, несёшь? – скривился он. – Какое, к чёрту, искусство? Какой романтизм? Совсем башкой поехал? Называй вещи своими именами: я стал лапать сучку, а ты меня покусал.

Желчь подступила к горлу. Кулаки заныли от боли. Мне наверняка не послышалось, но и верить в услышанное не хотелось.

– Это правда? – выдавил я, едва сдерживаясь.

– Допустим, – спокойно произнёс Рогов.

– И ты помешал ему?

– Не помешал, а всего лишь помог растянуть удовольствие. Всякая игра теряет смысл, если всё достаётся тебе на линии старта. Охоту красит внезапность, добычу страх. И я никому не позволю лишить меня этого наслаждения. Я внятно изъяснился? – угрожающий взгляд охватил всех присутствующих.

И вот снова, он говорил об Арине так, будто она была тряпичной куклой. Пустышкой, без права на неприкосновенность.

Я хотел его убить.

– А, по-моему, ты просто красовался, – буркнул Вова.