Бунтари элитной академии

– Мы уходим, – сказал я, но не ему. Я обратился к Арине, взяв девушку за руку. Так сильно, что наверняка доставил ей боль.

– Даниил? Что происходит? – прошептала она дрожащим голосом.

Мне хотелось её обнять, укрыть собой и спрятать от мерзкого общества. Однако сейчас я выдерживал молчаливую дуэль с Альфой. Главное оружие теперь содрогалось в моих руках. Оно грело душу, но не поражало противника.

– Разве ты не видишь, Рина? – ухмыльнулся Рогов. – Игра начинается.

За нежеланием слушать бредни Рогова, я устремился в лес и потянул Арину за собой. Если игра началась, то я был обязан обозначит её правила.

Сейчас или никогда.

– Куда мы идём? – возмущалась она, пытаясь высвободится из хватки. – Отпусти меня, Даня. Мне больно!

– Заткнись, Филатова, – бросил я, увлекая её за собой в тень.

Глава 23. Даниил

Я ничего не видел перед глазами, только огонь, что шел изнутри и прожигал легкие. Не ослабляя хватки, молча тащил Арину за собой, убирая ветви перед лицом руками. Шаг за шагом мы отдалялись от костра, приближаясь к стенам академии. Но это никак не могло заглушить ярость, бушующую в сердце.

Воспоминания крутились стремительной каруселью, останавливаясь на самых ярких кадрах – на таблетке в руках Андрея. Нет, я доверял Арине и был убежден, что сразу на эту хрень она бы не подписалась, однако и Альфа никогда не сворачивал с выбранного пути. Не сейчас, так позже, но он обязательно бы подсадил ее на наркоту.

Филатова резко дернулась, легкий удар кулачком прилетел мне в плечо.

– Дан, да в конце концов! – закричала она, пришлось остановиться. Зубы свело от злости, я с трудом глотнул кислорода и все же повернулся, прожигая девчонку взглядом. Она тоже злилась, смотрела на меня испуганным зайчиком, явно ожидая объяснений, да только какие тут могут быть объяснения?

Ревность? Бессилие? Желание уберечь от всего мира? Черт! Я и сам не знал, после того поцелуя окончательно потерялся в собственных чувствах.

– Что это было? – прошипела Филатова.

Я едва слышно цокнул, проводя пальцами по подбородку.

– Может, ты объяснишь? – прорычал, сдерживая искры, рвущиеся наружу. – Какого черта ты сидела с ним?

– А почему мне нельзя с ним сидеть?

– Потому что я не разрешаю, понятно? – со сведенными губами процедил, не сводя глаз с Арины. И снова в памяти вспыхнул тот поцелуй, то сладкое ощущение, что опьяняло хуже любого алкоголя. Тело будто ломало – оно изнывало, тянулось к очередной дозе.

– Вот как? – Филатова усмехнулась, но уж больно нервно. Ее грудь ходила ходуном, а губы налились алым цветом. Они притягивали меня, как пламя мотылька, и, черт возьми, с каждой секундой сдерживаться было все сложнее. С одной стороны, дикая злость, ревность, сжатые до боли кулаки, с другой – ее губы. Я стоял на распутье.