Буря мечей. Пир стервятников

— Несчастье, повлекшее за собой смерть? — подумав, спросил сир Бальман.

Нет, довольно будет сломать ему палец. Враги повсюду, а в друзьях — одни дураки.

— Прошу вас, сир, — прошептала она, — не заставляйте меня говорить это…

— Понимаю, — с важностью молвил сир Бальман.

Репа, и та бы быстрей смекнула.

— Вы рыцарь в полном смысле этого слова. Молитвы испуганной матери не пропали даром. — Серсея сопроводила эти слова поцелуем. — Действовать надо быстро. У Бронна пока еще мало людей, но если мы будем медлить, он сколотит себе целую шайку. — Вслед за Бальманом она поцеловала Фалису.

 — Я никогда этого не забуду, друзья мои, подлинные друзья, гордые своей верностью. Даю вам слово, мы найдем Лоллис лучшего мужа. — Скажем, одного из Кеттлблэков. — Ланнистеры всегда платят свои долги.

За новым штофом наливки последовали тушенная в масле свекла, горячий хлеб, щука с травами и ребра дикого вепря. Серсея после смерти Роберта полюбила кабанье мясо. Даже общество сотрапезников не слишком угнетало ее, хотя Фалиса сюсюкала, а Бальман охорашивался весь ужин от супа до сладкого. Отделаться от них ей удалось только за полночь.

Сир Бальман храбро предложил выпить еще, и королева сочла, что благоразумнее согласиться. За половину того, что потрачено на эту наливку, я могла бы нанять Безликого и не думать больше о Бронне, подумала она, наконец спровадив гостей.

Ее сын в этот час давно уже спал, но Серсея все-таки зашла к нему, прежде чем лечь самой. Рядом с мальчиком, к ее удивлению, свернулись клубочком три черных котенка.

— Это еще откуда? — спросила она Меррина Транта, выйдя из королевской опочивальни.

— Подарок маленькой королевы. Она хотела подарить одного, но его величество никак не мог решить, кого из них выбрать.

Ну что ж, это лучше, чем выковыривать их кинжалом из брюха матери. Но как неуклюже обхаживает Маргери Томмена — это просто смешно. Он слишком мал для поцелуев, поэтому она дарит ему котят. Да еще черных. Черные кошки приносят несчастье — вспомнить хотя бы, что случилось с маленькой дочерью Рейегара здесь, в этом замке. Ее матерью могла бы стать Серсея, если бы не та жестокая шутка, которую Безумный Король сыграл с лордом Тайвином. Лишь безумие могло побудить Эйериса отказаться от дочери Тайвина, забрав взамен его сына, а собственного сына женить на болезненной дорнийской принцессе, черноглазой и плоскогрудой.

Память о том, как ее отвергли, даже после стольких лет причиняла Серсее боль. Перед ней и теперь витал образ принца Рейегара, перебирающего длинными тонкими пальцами серебряные струны своей арфы. Кто из мужчин, когда-либо живших на свете, мог сравниться с ним красотой? Впрочем, он был больше чем человек — в нем текла кровь древней Валирии, кровь богов и драконов.