Буря мечей. Пир стервятников

К северу отсюда расположена Пурпурная гавань, где под куполами и башнями Морского Дворца стоят торговцы из Браавоса. На западе, в Мусорной Заводи, причаливают корабли из других Вольных Городов, из Вестероса, Иббена и сказочных восточных земель. Есть много пристаней и помимо них — для рыбаков, ловцов креветок и крабов, приходящих с илистых отмелей и рек. — Сейчас это вам не по силам.

— Тогда ступай один, — настаивал Эйемон, — и приведи ко мне того, кто видел драконов.

— Я? Да ведь это сказки, мейстер. Матросские байки. — Дареон тоже хорош — собирает всякий вздор по кабакам и тащит сюда.

Он и про драконов рассказывал среди всего прочего, но запомнил эту историю плохо, будучи в сильном подпитии. — А может, Дареон сам все выдумал, как это водится у певцов.

— Возможно, но даже в песне, вымышленной с начала и до конца, должно быть зернышко правды. Вылущи для меня это зернышко, Сэм.

— Я не знаю, кого спрашивать и о чем. По-валирийски я говорю плохо, а на браавосском и половины не понимаю. Зато вы знаете языки, и как только вам станет лучше…

— Когда же это мне станет лучше, Сэм?

— Скоро, надо только отдыхать и побольше есть.

Вот придем в Старомест…

— Я больше не увижу его. Теперь я знаю. — Старик чуть сильнее сжал руку Сэма. — Скоро я встречусь со своими братьями. С одними я связан кровью, с другими обетами, но они мои братья все до единого. И отец… он никогда не думал, что престол перейдет к нему, но случилось именно так. Он говорил, что это кара, постигшая его за удар, которым он неумышленно сразил своего брата. Я молюсь, чтобы после смерти он обрел покой, которого никогда не знал в жизни. Септоны говорят, что мы, сбросив земное бремя, отправляемся в дивный край, где царят смех и любовь, где всего вдосталь… но что, если за стеной, называемой смертью, нет ничего, кроме боли, мрака и холода?

Ему страшно, понял Сэм.

— Не надо думать о смерти. Вы больны, но скоро поправитесь.

— Не в этот раз, Сэм. Ночью, во сне, человек задает вопросы, которые не осмеливается задать днем. Для меня из всех вопросов остался только один: почему боги, отняв у меня зрение и силы, дали мне такую долгую жизнь? Для чего им понадобился на земле никчемный старик? — Сэм видел, как дрожат его покрытые пятнами руки.

 — Я помню, Сэм. Я все еще помню.

— Что вы помните?

— Драконов… горе и славу нашего дома.

— Последний дракон умер до того, как вы родились. Как же вы можете помнить их?

— Я вижу их во сне, Сэм. Вижу красную звезду, каплю крови на небе. Красный цвет еще живет в моей памяти. Я вижу их тени на снегу, слышу треск кожистых крыльев, чувствую их горячее дыхание. Моим братьям тоже снились драконы, и эти сны убивали их одного за другим. Полузабытое пророчество вот-вот исполнится, Сэм.