Буря мечей. Пир стервятников

Рябой бастард, на которого Станнис оставил свой замок, — не юный победитель турниров, а закаленный в боях душегуб. По милости богов, он дарует сиру Лорасу доблестную кончину, к которой тот так стремится. Если юноша не потонет еще в пути. Прошлой ночью снова был шторм, очень сильный. Дождь хлестал черными полотнищами много часов подряд. Грустно, не правда ли? Такая заурядная смерть. Сир Лорас жаждет славы, как настоящий мужчина желает женщину, — боги по меньшей мере могли бы послать ему гибель, достойную песен."

"Впрочем, что бы ни приключилось с мальчиком на Драконьем Камне, королева все равно останется в выигрыше.

Если он возьмет замок, Станнис получит страшный удар, а флот Редвина выйдет на битву с Железными Людьми. Если потерпит поражение, она уж позаботится, чтобы львиная доля вины легла на него.

Ничто так не пятнает героя, как неудача. Если же он вернется домой на щите, покрытый кровью и славой, его убитая горем сестра останется без защиты, и Осни мигом предложит ее утешить.

Она не могла больше сдерживать смех, и он слетел с ее губ.

— Ваше величество! — заморгал Пицель.

 — Отчего вы смеетесь?

— Чтобы не заплакать, — отговорилась она. — Мое сердце разрывается от любви к отважному сиру Лорасу.

Великого мейстера она покинула на внешней лестнице. Пользы от него больше никакой, если она и была когда-то. В последнее время он только и делает, что предостерегает или перечит. Даже ее соглашению с верховным септоном он воспротивился — так и выкатил на нее свои слезящиеся глаза, когда она велела ему подготовить нужные документы, и стал бубнить что-то из древней истории, пока она его не оборвала. «Времена короля Мейегора прошли, и декреты его устарели, — твердо сказала она.

 — Теперь у нас время короля Томмена и мое». Напрасно она тогда вытащила его из темницы — пусть бы и сгнил там.

— В случае гибели сира Лораса вашему величеству придется подыскивать другого рыцаря Королевской Гвардии, — заметил лорд Квиберн на мосту через сухой ров.

— Да. Блестящего рыцаря, — согласилась она. — Молодого и наделенного всеми совершенствами, который заставил бы Томмена забыть сира Лораса. Толика благородства тоже не помешает, но глупые мысли мне ни к чему.

Есть у вас такой на примете?

— Увы. Я имел в виду несколько другого защитника. Недостаток благородства он десятикратно возместит своей преданностью. Он будет оберегать вашего сына, убивать ваших врагов, хранить ваши секреты, и никто из живых не сможет ему противостоять.

— Сказать можно все что угодно. Когда придет время, я посмотрю на это ваше диво и решу, отвечает ли он вашим хвалебным речам.

— О нем еще будут слагать песни, могу поклясться, — с веселым огоньком в глазах посулил Квиберн.