Буря мечей. Пир стервятников

Давен хочет взломать мои ворота, пробить мои стены. Поговаривает даже о том, чтобы поджечь мой замок. — Он достал из рукава свернутый в трубку пергамент и сунул Джейме под нос. — Вот указ, подписанный королем Томменом, и печать приложена со львом и оленем. Я законный лорд Риверрана и не желаю, чтобы он превратился в дымящиеся руины.

— Убери ты свою писульку, — рявкнула на него супруга. — Пока Черная Рыба сидит в Риверране, она только на подтирку годится. — Леди Дженна провела в доме Фреев пятьдесят лет, но от Ланнистеров в ней сохранилось немало. — Джейме добудет тебе этот замок.

— Разумеется. Вы увидите, что ваш лорд-отец недаром верил в меня, сир Джейме. С моими новыми вассалами я намерен быть твердым, но справедливым. Блэквуд, Бракен, Ясон Маллистер, Венсы и Пайпер — все они вскоре убедятся, что нашли правосудного сюзерена в Эммоне Фрее. И мой отец тоже. Он лорд переправы, я — лорд Риверрана. Сын обязан повиноваться отцу, но долг знаменосца — повиноваться своему сюзерену.

Боги праведные.

— Вы не его сюзерен, сир. Прочтите внимательно ваш пергамент. Вам пожалован Риверран с его землями и доходами, но не более.

Верховный лорд Трезубца — Петир Бейлиш, и Риверран тоже ему подчиняется.

Сиру Эммону это не понравилось.

— Харренхолл — развалина, проклятая и населенная призраками. И какой из счетовода Бейлиша лорд? Его происхождение…

— Если жалованная грамота вас не устраивает, поезжайте в Королевскую Гавань и обсудите это с моей дражайшей сестрой. — Джейме не сомневался, что Серсея скушает Эммона с потрохами и пустит его кости на зубочистки. Если, конечно, соизволит отвлечься от любовных трудов с Осмундом Кеттлблэком.

— Нет нужды беспокоить ее величество таким вздором, — фыркнула леди Дженна. — Не хочешь ли выйти подышать воздухом, Эм?

— Воздухом?

— Или отлить, скажем. Нам с племянником надо поговорить о семейных делах.

— Да, конечно, — покраснел сир Эммон. — Вечер теплый… Я подожду вас, миледи. Сир… — Новый лорд свернул свою грамоту, поклонился Джейме и вышел.

Трудно было не испытывать презрения к Эммону Фрею. Он явился в Бобровый Утес на четырнадцатом году, чтобы жениться на львице вдвое моложе себя. Тирион говаривал, что Тайвин на свадьбу подарил Эммону несварение желудка.

Дженна тоже этому способствовала. Джейме не раз видел, как на пирах сир Эммон мрачно ковырялся в своей тарелке, а его жена между тем вольно шутила с тем или иным домашним рыцарем, сидевшим от нее слева, и их разговор перемежался раскатами смеха. Впрочем, она родила Фрею четырех сыновей. Никто в Бобровом Утесе не смел сомневаться, что все они от него, а сир Эммон и подавно не смел.

— Мой лорд и господин, — закатила глаза его леди-жена, как только он удалился.