Буря мечей. Пир стервятников

Оно как будто подгорело немного и оставило после себя горьковатый привкус.

— Теперь иди спать, дитя, — сказал добрый человек, — а утром будешь служить.

Ночью ей снова приснилось, будто она волчица, но этот сон был не такой, как все предыдущие. Она кралась в тумане одна, пробегая по крышам и по набережным каналов.

Утром она проснулась слепой.

Сэмвел

Родной порт лебединого корабля «Пряный ветер» — Высокодрев на Летних островах. Люди там черны, женщины распутны, и никто не знает, каким богам они поклоняются. На борту не было септона, чтобы совершить погребальный обряд, и эта обязанность выпала на долю Сэмвела Тарли.

Корабль в это время шел мимо опаленного солнцем дорнийского побережья.

Ради такого случая Сэм облекся в черное, несмотря на теплую погоду и полное отсутствие ветра.

— Он был хорошим человеком… — начал Сэм, но тут же понял, что говорит не то. — Нет. Великим. Мейстер и брат Ночного Дозора, он оставался верен своим обетам. Имя ему нарекли в честь героя, погибшего молодым, но его жизнь, хотя и долгая, была не менее героической. Не было никого мудрее и добрее, чем он. За то время, что он прослужил на Стене, там сменилась дюжина лордов-командующих, и каждому он помогал советом.

Он мог бы стать королем, но отказался от короны в пользу младшего брата. Многие ли на это способны? — Слезы подступили к глазам Сэма, и он понял, что долго говорить не сможет. — В нем текла кровь драконов, но теперь его пламя угасло. Его звали Эйемон Таргариен. Ныне его дозор окончен.

— Ныне его дозор окончен, — баюкая ребенка, повторила за ним Лилли. Коиджа Мо произнесла те же слова на общем языке Вестероса, а после перевела их на летнийский для своего отца, Ксондо и прочей команды.

Сэм заплакал навзрыд, содрогаясь всем телом. Лилли, тоже в слезах, подошла к нему, и он припал головой к ее плечу.

«Пряный ветер» дрейфовал в море при полном штиле. Берега отсюда не было видно.

— Черный Сэм хорошо сказал, — молвил Ксондо. — Теперь помянем того, кто ушел. — По его приказу на палубу выкатили бочонок рома, чтобы вахтенные могли выпить в память старого слепого дракона. Команда знала его недолго, но летнийцы уважают старость и воздают почести всем умершим.

Сэм никогда еще не пробовал рома.

Сладкий на первый вкус напиток обжег язык. Сэм устал, очень устал. Все его мускулы ныли — даже там, где мускулов вроде быть не должно. Колени одеревенели, ладони покрылись свежими, мокнущими мозолями поверх старых. Но ром и горе, действуя вместе, как-то притупили боль от телесных недугов.

— Ах, если бы он дожил до Староместа — там архимейстеры, может, и спасли бы его, — говорил он Лилли, попивая ром на баке «Пряного ветра». — Целители из Цитадели — лучшие в Семи Королевствах.