Буря мечей. Пир стервятников

Но у евнухов своей жизни нет. Что я буду делать с восемью тысячами евнухов, когда мне не нужно больше будет сражаться?

— Из Безупречных получаются отличные стражники, ваше величество. Притом вам нетрудно будет найти покупателя на столь отборных, закаленных в боях солдат.

— Говорят, что в Вестеросе людьми не торгуют.

— Но Безупречные не люди, с позволения вашего величества.

— И если я все-таки продам их, где уверенность, что их не используют против меня? Они ведь способны на это? Сражаться против меня, причинить мне зло?

— Если их хозяин прикажет. Они не задают вопросов, ваше величество.

Тех, кто склонен их задавать, убивают при обучении. Они повинуются. Когда… когда они перестанут быть нужны вашему величеству, вы можете приказать им упасть на свои мечи.

— И они даже это исполнят?

— Да, ваше величество, — тихо ответила Миссандея. Дени сжала ее руку.

— Но ты не хотела бы, чтобы я отдавала им такой приказ, верно? Почему?

— Ваша раба… я…

— Скажи мне.

Девочка опустила глаза.

— Трое из них были раньше моими братьями, ваше величество.

«Остается надеяться, что твои братья такие же храбрые и умные, как и ты». Дени откинулась на подушки.

Обратно на «Балерион», чтобы в последний раз навести порядок в своем мирке. Обратно к Дрогону. Дени угрюмо стиснула рот.

День сменился долгой, темной, ветреной ночью. Дени покормила драконов, как всегда, но ей самой кусок не шел в горло. Она поплакала одна у себя в каюте и осушила слезы загодя, чтобы еще раз поговорить с Гролео.

— Магистра Иллирио здесь нет, — сказала она наконец, — и даже он не поколебал бы меня, если бы оказался с нами. Безупречные нужны мне больше, чем корабли, и больше я не желаю слышать об этом.

Гнев выжег из нее горе и страх — на несколько часов по крайней мере.

Она вызвала к себе в каюту кровных всадников и сира Джораха — единственных, кому доверяла во всем."

"После она хотела уснуть, чтобы как следует отдохнуть к завтрашнему дню, но, проворочавшись около часа, поняла, что это бесполезно. Агго за ее дверью натягивал новую тетиву на лук при свете висячего фонаря. Ракхаро сидел, подвернув ноги, рядом с ним и точил свой аракх. Дени велела им продолжать свое занятие и вышла на палубу дохнуть прохладным ночным воздухом. Матросы, занимаясь своими делами, не докучали ей, но скоро к ней подошел сир Джорах.

Он никогда не отходит далеко — и слишком хорошо понимает, в каком она настроении.

— Вам бы надо поспать, кхалиси. Завтра нас ждет жаркий и тяжкий день. Вам понадобятся все ваши силы.

— Ты помнишь Ероих? — спросила его Дени.

— Девушку-лхазарянку?

— Я отняла ее у насильников и взяла под свою защиту. Но когда мое солнце и звезды умер, Маго забрал ее назад и убил. Агго сказал тогда, что это ее судьба.

— Я помню, — сказал сир Джорах.

— Я долго была одна, Джорах.