Буря мечей. Пир стервятников

Гарри Сойера она сшибла конем, Робину Поттеру разбила шлем, украсив рыцаря большущим шрамом. Когда все они пали, Матерь послала ей Коннингтона. На сей раз сир Роннет держал в руке меч, а не розу, и каждый наносимый ему удар был для нее слаще поцелуя.

Последним в тот день ей под горячую руку угодил Лорас Тирелл. Рыцарь Цветов за ней не ухаживал — можно сказать, вовсе на нее не смотрел, — но он носил на щите три золотые розы, а Бриенна ненавидела эти цветы. Один их вид наполнил ее бешеной силой. Когда она наконец уснула под шум дождя, ей приснился тот бой и сир Джейме, накидывающий ей на плечи радужный плащ.

Дождь шел и утром. Во время завтрака Дик-Пройдоха предложил переждать его.

— Сколько прикажешь ждать? Еще день? Неделю? А может, до следующего лета? Нет. У нас есть плащи, а путь впереди еще долгий.

Дождь не прекращался весь день, и узкую тропу, по которой они ехали, совсем развезло. Деревья стояли голые, бурая опавшая листва под ними промокла насквозь. Плащ Дика, несмотря на беличью подкладку, тоже промок, и проводника била дрожь. Бриенне стало жаль его. Ему часто приходилось голодать, это ясно. Существует ли на самом деле эта бухта контрабандистов или разрушенный замок под названием Тараторки? Голодный способен на отчаянные поступки.

Быть может, он придумал все это, чтобы заманить ее в безлюдное место.

Весь мир свелся к ровному шуму дождя. Дик горбился, как будто это помогало ему остаться сухим. Когда стало темнеть, деревни поблизости не оказалось и леса, в котором они могли бы укрыться, тоже. Пришлось устраивать лагерь в скалах, ярдах в пятидесяти от черты прилива. Камни по крайней мере защищали от ветра.

— Надо бы покараулить ночью, миледи, — сказал Дик, пока она пыталась разжечь сырые дрова.

 — Вдруг тут хлюпари водятся.

— Хлюпари?

— Нечисть такая, — со смаком поведал Дик. — Издали их можно принять за людей, но головы у них очень большие, и где у человека волосы, у них чешуя. Сами они белые, как рыбье брюхо, всегда мокрые и рыбой воняют. Между пальцами у них перепонки, а во рту зеленые зубы, острые, как иголки. Говорят, будто Первые Люди перебили их всех, только вы не верьте. Ночью они тихонько приходят на своих перепончатых лапах, хлюп-хлюп, и крадут непослушных детей. Девочек оставляют себе в жены, а мальчишек едят.

И тебя съедят, парень, — ухмыльнулся он, глядя на Подрика, — прямо сырым."

"Подрик взялся за меч.

— Пусть только сунутся.

— Думаешь, их так просто убить, хлюпарей? А вы что скажете, миледи, — вы ведь нехорошая девочка?

— Нет. — Хорошая, только глупая. Дрова не желали загораться — Бриенна уже устала возиться с огнивом. Растопка слегка дымилась, но это и все. Отчаявшись, она завернулась в плащ и прислонилась к скале, приготовившись как-нибудь протянуть эту холодную, мокрую ночь.