Бывшие (СИ)

— Что милый? Захотелось порочной, лживой твари? Вот интересно, а ты когда меня трахал, с ней тоже спал одновременно, сравнивал? — скалюсь я.

Он хватает меня за горло и прижимает к стене, заглядывает в глаза. В них столько презрения, что я жалею о своих словах. Тоже хватаюсь за его руку, и пытаюсь отодрать, от своего горла. Трепыхаюсь, но безрезультатно, он только хмурится, и поджимает губы.

— Нет, — скрипит его голос, и я замираю, придавленная его взглядом — как увидел тебя, на первом собрании, только о тебе, думал. Шесть лет пытался из сердца тебя выкорчевать. Шесть лет. Сука лживая. Я же думал, что смогу жить без тебя, а как только увидел глаза твои, понял, что до сих пор одержим тобой! Как только коснулся тебя, понял, что оторваться не смогу!

Рука его сжалась, и я засипела, но даже не заметила, нехватку кислорода. Его слова меня просто пригвоздили к стене. Я смотрела на него и не верила. Он отпустил моё горло, скользнул выше, прошелся шершавыми пальцами по щекам, по лбу, коснулись висков, почти нежно, почти легко.

— Не с кем не могу, только ты перед глазами, — сдавленно говорит, словно тяжело слова из горла вытягивает. — Рот твой, глаза, плечи острые. Кожа тёплая, нежная. Аромат твой. Приворожила, прикипела, — бормочет он, и втягивает мой аромат, губами почти касается, и по моему телу бегут мурашки. Я словно загипнотизированная, следила за его маниакальными движениями. Так и стояла, прижатая к стене, и руками в неё же упиралась.

— Хочу тебя! Прямо сейчас хочу! — хрипит он, жадно оглаживая руками мои изгибы, сминая платье, растягивая его, так что ткань затрещала. А сам лицо глазами исследует, ищет что-то ему понятное. — Всегда хочу! Сил нет терпеть!

— Стеф…

— Молчи, — приказ, и я замолкаю. — Что со мной не так? Почему не могу тебя из головы выбросить? Дышать без тебя не могу, жить… — он нежно касается моих губ, делиться дыханием, проводи языком, — и простить не могу, — тихо шелестит его голос, — за что тебя люблю?

— Да разве любят за что-то? — всё же подаю я голос, и аккуратно касаюсь его напряжённых плеч, глажу его, пытаюсь усмирить.

— Стеф, прошу, выслушай меня! — молю его.

— Заткнись, — рычит он, и впивается в мои губы. Жестко целует, давит до боли, подчиняет, словно вытравить хочет. Сжимает так, что начинаю задыхаться, а он не отпускает, словно поглотить хочет. Размазывает мою помаду, съедает её. Зажимает подбородок железной хваткой, не отвертеться. И за талию к себе прижимает. В тело крепкое вжимает, чтобы чувствовала, что он не шутит, ощущала всё его напряжение, его возбуждение.

Сейчас он пугал меня. Своей одержимостью, нездоровым блеском в глазах. Я подрагивала в его руках, потому что всё равно реагировала на него. И поэтому отвечала, прижимаясь ближе, и обнимая его за шею уже теряясь во времени.