Бывшие (СИ)

После Москвы, только об этом и мечтаю, стояк железный на тебя!

— Ты пьяный, Стёп, не хочу так, — попыталась сказать по — жалостливее, понимая, что сопротивление его только заводит.

— А я хочу, — пыхтит он, и задирает моё платье, — зацеловать тебя хочу, вылизать всю хочу, чтобы в рот мне текла, и дрожала, когда вставлю, и кончала!

Вся эта пошлость сбивала с ног. Он словно с катушек съехал.

— Стёп, сегодня же на работу, — пытаюсь отодрать его от моей груди, — как ты такой пойдёшь.

— По хуй мне на работу! — мычит он, кусает мою грудь, прямо через ткань платья и бюстгальтера. — Я твой начальник, даю тебе сегодня выходной. Будем трахаться весь день, а потом всю ночь!

— Давай ты проспишься сперва! — отворачиваюсь от очередного поцелуя.

А он вдруг хватает меня за руку, и кладёт на свой член, который топорщится из под брюк.

— Ты считаешь, что я смогу уснуть? — ворчит он, и толкается мне в руку.

Я быстро соображаю, что же мне делать.

— Только ты мне нужна, — бормотал тем временем Стёпа, обцеловывая мою шею, оставляя на ней отвратный запах алкоголя, — только ты. Шесть лет думал что живу, а был мёртв, пока снова тебя не увидел!

Он снова затронул эту тему.

— Ты моя, слышишь, даже если не со мной! — пьяный бред продолжался. — За шест лет совсем не изменилась, словно локоны твои розовые вижу. Такая же гибкая, охуенная, отзывчивая! Девочка моя, лживая!

Его слова ранят меня в очередной раз, и понимаю, что нужно сбавлять обороты, прекращать всё это, не в том он состоянии, чтобы наводить разборки, а меня надолго не хватит.

— Хорошо, — сдаюсь я, — раздевайся!

Он отходи от меня и глупо улыбается. Скидывает всё одежду, комкая её, как попало, неловкими движениями, и остается голым. Стоит передо мной.

— А ты?

— И я, — киваю, а сама обхожу его и расстилаю кровать, что стоит позади него. Она конечно маловата под его рост, но сейчас не до выбора.

— Ложись, — командую я снова.

Стёпа укладывается на спину, и я ловко уворачиваюсь от его цепких рук.

— Куда? — ворчит он. — Иди ко мне!

— Сейчас приду, подожди немного, душ приму, — и выскальзываю из комнаты, иду в ванную. Душ, конечно, не принимаю, но переодеваюсь в удобную домашнюю одежду, и умываюсь, с особым удовольствием мою шею. Потом чувствую, что меня сильно тошнит, всё же алкоголь с утра на голодный желудок, даже глоток, и то слишком. Пытаюсь удержать позывы, но меня выворачивает прямо в раковину. Вот же блин, сомелье хренов, со своим виски. Но как только меня вырвало, стало заметно лучше. Я ещё раз ополоснула лицо водой, и вышла. Крадучись подошла к комнате и заглянула.

Стёпа спал, так и, развалившись без одеяла на кровати, в чем мать родила. Сто раз видела его голым, и всё равно замираю на пару мгновении, рассматриваю тренированное тело.