Бывшие. Соври, что любишь

— Поехали домой, Уль, — зову ее.

Конечно, она сопротивляется. Чтобы Уля и согласилась без пререкательств — это что-то новенькое."

"Надеваю на нее пальто и выдыхаю, без остатка отдаюсь порыву.

Утыкаюсь носом ей в волосы, вдыхаю их запах. Внутри все сжимается от него и ощущения тепла ее тела.

Разворачиваю ее в своих руках и, не дав опомниться, хватаю за лацканы пальто, дергаю на себя, впечатываясь своими губами в ее.

Перевожу руку ей за спину и прижимаю к себе за талию. Вторую руку кладу ей на лицо, фиксирую голову и прикусываю нижнюю губу.

От этого поцелуя, от ощущения близости Ульяны теряю почву под ногами. Меня начинает вести, голова идет кругом.

На несколько секунд Уля замирает, не отвечает на поцелуй, но и не сопротивляется, но потом упирает руки мне в грудь, пытается оттолкнуться.

Перехватываю ее руки и завожу за спину, делаю несколько шагов и зажимаю Ульяну между стеной и своим телом, не давая возможности двигаться. Снова целую, схожу с ума.

Уля шумно выдыхает, будто сдаваясь, расслабляется в моих руках, и я замираю. Медленно опускаюсь губами к ее шее, а потом заглядываю в глаза.

В ее зеленых глазах плещется огонь, Ульяна дышит тяжело, грудь вздымается и опускается на каждом вдохе. Верхние пуговицы блузки расстегнулись, и виднеется атласная кромка нижнего белья. Я глажу нетронутые помадой губы, очерчиваю скулу, веду пальцем ниже, по шее, туда, где только что были мои губы. Пальцы стекают ниже, к груди.

Едва касаясь ее кожи, провожу пальцами по зоне декольте.

Это какое-то сумасшествие.

Я не мог устоять перед Ульяной тринадцать лет назад, а сейчас и подавно не в состоянии.

У нее в глазах плещутся невыплаканные слезы. Уля закрывает глаза и закусывает губу. Она вся дрожит, едва стоит на ногах. Без сил роняю голову ей на плечо.

Надо что-то сказать. Попросить прощения или признаться в любви.

Но все слова представляются сейчас такими неважными, мне кажется, тело говорит гораздо больше. Мы оба напряжены, да. Между нами океан неразрешимых вопросов, но ответ на один из них я только что получил: как бы ни отстранялась Ульяна, я ей небезразличен.

— Кто-то идет, — Уля вырывается, и я отступаю.

Она поворачивается спиной ко мне и застегивает пуговицы. Я тоже слышу шаги и одергиваю пиджак.

— Ой, а я думала, что все разошлись.

На пороге стоит женщина с ведром, вероятно уборщица.

— Мы уходим, теть Люд, — сдавленно произносит Уля и только сейчас поворачивается к ней лицом.

Женщина наблюдает за нами с интересом, а Уля решительно проходит мимо нее, прощается на ходу. По коридору шагаем быстро, нервно. Я догоняю Улю и беру ее за руку, но она тут же выдергивает пальцы.

Ладно, не сейчас.

На парковке открываю ей дверь, сажусь за руль, завожу тачку. Уля кутается в пальто, дрожит.

— Это ничего не значит, — выдает хрипло.