Бывший. Ты только моя (СИ)

А так они и так меня прекрасно знают в лицо.

Она настолько хороша, что кажется, что светится изнутри, а своей улыбкой может согреть.

Отвожу взгляд, делая вид, что рассматриваю пейзаж за окном, а сама не вижу ничего. Потому что сердце болезненно сжимается, когда смотрю на Ника и его гостью.

Нет, я, конечно, не ожидала, что он будет жить монахом или отшельником. Но это было где-то там, далеко, а не рядом. Но видеть это все своими глазами, понимать, что у него есть невеста — совсем другое.

— У тебя гости? — с улыбкой спрашивает женщина и смотрит на меня.

— Нет, — Ник снова будто покрывается ледяной коркой. — Это моя новая помощница.

— А имя у твоей новой помощницы есть? — женщина глядит на Ника с легким упреком.

— Ти… Тина, — отвечает он."

"Я на мгновение теряюсь. Он решил не называть мое настоящее имя? Предполагает, что меня могут выдать?

— А теперь нам пора, — обрывает Ник, не дав женщине представиться. — Встретимся за обедом. Я распоряжусь приготовить твое любимое блюдо. Тина, ты идешь со мной.

Женщина недовольно поджимает губы и качает головой. Когда я прохожу мимо нее, она легко касается моей руки и шепчет:

– Мы еще поболтаем.

Я не знаю, как на это реагировать. Что это? Угроза или просто обещание? О чем ей говорить с прислугой?

Мы покидаем гостиную, проходим буквально пару поворотов и оказываемся у распашных резных дверей из белого дуба. Ник распахивает их, и я тут же слышу звонкий смех Риана.

Буквально срываюсь с места и бегу к своему малышу. Он сидит на теплом деревянном полу, согретом солнечными лучами и весело перекладывает деревянные брусочки разной формы и размера.

Рядом с ним пожилая, но все еще очень красивая женщина. Она подает ему новые брусочки и показывает, как правильно складывать. Но Риан намеренно делает иначе, башенка рушится, и это вызывает у него новую волну озорного детского смеха.

Я чувствую, как в горле нарастает ком, а слезы начинают застилать глаза. Я не помню, чтобы Риан так смеялся дома. Нам почти всегда приходилось быть тихими и незаметными, чтобы, не приведите боги, не привлечь внимание Гардариана.

Малыш слышит мои шаги, оборачивается, а потом, поднявшись на ножки, бежит ко мне. Ловлю его на руки и крепко-крепко прижимаю к себе. По телу, как мед, разливается свет и тихая радость.

— Милый мой, — целую его в щеки. — Как же я по тебе скучала.

Он обнимает меня за шею и утыкается носом в шею.

Пожилая женщина встает с пола и улыбается мне.

— Я Берта, няня этого оболтуса, — она указывает мне за спину, я недоуменно оборачиваюсь и вижу недовольного, но усмехающегося Ника. — И я вам скажу, ваш малыш намного спокойнее и воспитанней, чем был Николас.

— Берта, благодарю за столь лестные отзывы о моем детстве, — отзывается Ник. — Но, пожалуй, я бы предпочел избежать их.