Бывший. Ты только моя (СИ)

В молчании мы скачем по петляющей вдоль побережья тропе, которая то отдаляется от обрывистого берега, то приближается к нему. Осеннее солнце уже перешло точку зенита и начало спускаться, его лучи ласкают лицо и руки и окружают нас теплым коконом, отгораживая от прохладного ветра с моря.

Хочется так много спросить, понять, но я трушу и не решаюсь прервать молчание. Дракон суров и сосредоточен. То, что ему нелегко, можно понять только по слабому подрагиванию его руки, лежащей на моем животе.

Постепенно берег становится более пологим, и мы подъезжаем к небольшой деревеньке размером буквально в одну улицу. Домики хоть и небольшие, но явно надежно выстроенные, расположенные на сваях, видимо, на случай сильного прилива.

У деревянного причала привязаны несколько лодок, тихо постукивающие своим деревянным бортом о мостки.

— Господин, — нас встречает испуганный мальчишка. — Мы вас так ждали! Дом Катарины! Пожалуйста, быстрее! Быстрее!

Он разворачивается и бежит перед нами, показывая дорогу. Ник направляет коня следом, по пути вдоль улицы за нами начинают подтягиваться другие жители. Стараюсь не сильно смотреть по сторонам, но все же замечаю, что меня откровенно рассматривают. Как ручную зверушку, которую притащил с собой глава клана.

Неважно. Сейчас главное — помочь ребенку и убедиться, что Ник сам себя не истощит до предела.

Мы останавливаемся у деревянного домика, посеревшего от времени и в соляных разводах от ветра с моря. Ник спускает меня и слезает сам, едва заметно поморщившись после приземления на землю.

— Жди здесь. Далеко не отходи, сейчас браслет на твоей ноге завязан на меня, а не на замок. Уйдешь далеко — будет плохо, — приказывает дракон. — Даже не вздумай заходить внутрь, если хочешь вернуться к сыну.

— Но… — собираюсь возразить я, но он перебивает меня и хватает за подбородок."

"— Нет, я не боюсь, что ты сбежишь. Украшение на ноге не даст тебе, — говорит он, однако я понимаю, что это скорее предупреждение, чтобы я даже не пыталась.

Надо же… Браслет оказался таким легким, практически невесомым, и я за все это время не почувствовала ни малейшего неудобства из-за него, ощущая его скорее украшением, чем кандальной цепью.

Ник дожидается моего кивка и поднимается на высокое крыльцо, оставляя меня рядом с конем под парой десятков любопытных глаз. Все смотрят, но вопросов не задают, ждут. Чего?

Я беру под уздцы коня и отвожу за угол дома, ближе к невысоким хозяйственным постройкам, чтобы поскорее спрятаться от этих взглядов. Там я наливаю ведро воды бедному животному, достаю из сумки кувшин, жадно прикладываюсь к его горлышку и иду к бревнышку в теньке у входа в сеновал.