Бывший. Ты только моя (СИ)

— Значит, ты здесь из-за него, — киваю я на дальний столик в самом дальнем углу."

"— Да, мой господин, — еле слышно отвечает капитан. — Он прибыл вчера, встречался с тремя неизвестными и больше никуда не выходил.

Усмехаюсь всей этой совершенно несмешной ситуации: надо же было такому случиться! Я умудрился притащить Тиоллу в эту гребаную таверну именно тогда, когда здесь же поселился ее муж. Боги смеются надо мной!

Раздражение прорывается сквозь попытку держать себя в руках: чувствую, как гнется жестяная кружка, сжимаемая ладонью, как похрустывает металл.. Демонская рана, мне теперь что, только кулаками махать?

Закрыв глаза, проверяю, на что я могу рассчитывать в случае чего. На мальчишку ушла львиная доля моего резерва силы. Дракон у него оказался не из слабых, подчиняться не сразу захотел. Вон даже почти сбежал.

Я должен был предположить, что за сутки дракон в мальчике уже окреп и захочет сбежать и спрятаться. Но не предугадал, и теперь на Тиолле красуется несколько синяков и ссадин. И это только те раны, что я видел, но, судя по дырам в платье на ее плечах, их гораздо больше.

Не смог удержаться и, уходя сюда, наложил целительное плетение. К счастью, даже не зачерпнув из резерва слишком много. Что-то еще осталось.

Как же это отвратительно – признавать собственную слабость. Особенно когда понимаешь, что именно от тебя, от твоих сил зависит, как будет жить клан. И она…

Перед глазами снова вспыхивает ее взгляд. В нем тепло, нежность, забота, мягкие отсветы жизненных сил, которыми полна Тиолла. Больше всего поражает ее искреннее желание помочь, перевязать рану, хотя, пока в ней яд, это практически бессмысленно.

Кажется, что я до сих пор ощущаю ее прикосновения. Каждое вызывает во мне взрыв, желание притянуть ее к себе и задарить ответными ласками, впиться в ее губы поцелуем, присвоить, покорить.

Как сейчас чувствую покалывание от легких касаний кончиков пальцев, которое постепенно становится практически невыносимым. Больно, но сладко одновременно. Желание было готово захлестнуть меня с головой, оно будто подталкивало взять Тиоллу, нависая оглушающей волной над разумом. Даже если Тиолла этого еще не поняла, я сам ей наглядно покажу, что она только моя.

Четко помню один странный момент: когда она коснулась моей раны, меня передернуло, как от разряда молнии. И тут же дышать стало легче, словно плита, давящая на грудь, исчезла. Но как она это сделала? Тиолла же не может без амулета использовать магию!

Чувства, которые, как я думал, почти угасли за два года, теплились где-то под кожей, в уголках души, на дне сердца, и теперь вспыхивают снова. Еще более ярко, мощно, сметая на своем пути все: и волю, и доводы разума. Но я не готов идти у них на поводу: у меня слишком много вопросов накопилось к Тиолле.