Чародольский князь

Кроме Эрис и Патрика, отреагировавших на инцидент вытянутыми лицами, ее неразумный выкрик услышали многие. Старший Вордак едва уловимо переглянулся с Виртусом. Шелл тут же широко ухмыльнулся и что-то быстро зашептал на ухо младшему Вордаку. Тот грубо ответил ему, поляк засопел и обиженно отодвинулся. Собственно, Лешка выглядел самым невыспавшимся из присутствующих, словно вовсе не ложился сегодня. Криста и ее тетка Ружена, не скрываясь, разглядывали Каве с деловитым интересом. Значит, тоже слышали, ну и ну…

Неожиданно Каве встрепенулась. Она вдруг поняла, кого еще не хватает, – Даши! Бывшей подружки нигде не было видно… Неужели приболела?

Под перекрестием любопытных взглядов Каве села на свободное место возле полудуха, хоть и злилась на него.

– Рад сообщить многоуважаемому обществу, – когда все разместились, произнес старший Вордак, – что господин Лютогор Мариус и его сын Марк присоединятся к нам возле самого начала тропы…

– Если не возражаете, – перебил его знакомый холодный голос, – мы присоединимся к вашему собранию немного раньше.

Лютогор легко запрыгнул в вагон, поклонился всем сразу и опустился на сиденье рядом с Каве, а Марк уселся возле Шелла.

Каве и молодой поляк одновременно выпрямили спины.

Рик выпростал левую руку и обхватил Каве небрежным уверенным жестом, словно свою девушку. Каве, хоть и злилась на него, не возражала: близкое присутствие Лютогора пугало значительно больше того, что подумают все эти люди про ее личную жизнь. К тому же ее интересовало другое: она успела подметить, какими лютыми взглядами обменялись Марк и младший Вордак. Да и Шелл недобро косился на лютогоровского сынка, а одну руку даже держал на талии – возле пояса силы.

Трамвай коротко прозвенел и тронулся с места – путешествие началось.

Каве облегченно вздохнула.

Но лишь только засверкали призрачные рельсы спереди и позади вагончика, Лютогор как будто невзначай прикоснулся к ее плечу. Браслет среагировал немедленно – тут же начал теплеть. Девушка испуганно покосилась на Лютогора, но тот даже не повернул головы – смотрел вперед, на дрожащее марево за окнами. Зато рука полудуха, обнимавшая девушку, сместилась чуть ниже, его ладонь полностью прикрыла прабабкино украшение.

Как только он это сделал, Каве чуть не зашипела от боли, – плечо будто огненный обруч сжал.

– Терпи, – еле слышно произнес полудух.

Девушка стиснула зубы, но желание заорать во весь голос грозило возобладать над разумом.

Когда поездка завершилась, она вскочила с места и пулей вылетела из вагона.

– Укачало бедняжку, – шепнул кто-то вдогонку, кажется, Шелл.

Как только все высадились, трамвай прощально звякнул, мигнул фарами и пропал меж деревьев.

На свежем воздухе стало легче – браслет перестал жечь.