Чародольский князь

Вначале, повинуясь хитрому заклятию, сгущается пространство – бесформенная масса пока еще несуществующей части будущего воплощения. А после волшебник начинает творить наваждение, пользуясь лишь мыслью и силой. Уже после нескольких тренировок Каве с легкостью освоила «иллюзии неодушевленных вещей» – например, заставляла хрустальную вазу изображать собачью будку. А вот с живыми существами оказалось непросто: попробуй сотворить из скачущего зайца плетеную корзинку, когда он, заяц, постоянно скачет!

Каве вспомнила свой первый опыт – корзинку, бегущую на серых мохнатых лапках, – и захихикала. Внезапно ее смех рассыпался по комнате неприятным, дребезжащим эхом, словно оказался неуместным в торжественной тишине глубокой ночи.

Невольно поежившись, она глянула в окно и ахнула: сегодня же полнолуние! Значит, опять луна будет тревожить душу, прогоняя сон, пробуждая тоску по родному краю…

Глава 2

Проклятие

Легкие тени скользили между деревьями, змеились по серой земле тонкие полосы тумана – сумерки сгущались над тихим, дремлющим лесом. Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика глумливой птицы – лишь только замершая в ожидании бед и тревог, свернувшаяся калачиком на дне темных оврагов густая-густая тишина.

Пылала в небе ухмыляющаяся луна, пытаясь пробраться сквозь лабиринт извилистых древесных крон и разгадать секрет лесного безмолвия, но даже она, равнодушная повелительница ночи, терпела неудачу.

Одинокая светловолосая девушка брела по узкой тропинке. Тонкий силуэт в простом длинном платье освещался ярким светом горящих во тьме золотистых зубцов короны на ее голове. Особенно выделялось лицо, нежное и грустное, – казалось, это призрак одной из королев прошлого поднялся из небытийного мрака, чтобы тревожить и страшить души заблудившихся путников.

…Это началось в первое же полнолуние. Сверкающий изумрудами Золотой Венец древних карпатских князей вдруг появился на голове у Татьяны. И был призрачный Венец очень, очень тяжел; будто мстил ведьме за то, что когда-то она бросила его, водрузив на каменную статую с пальмовой золотой ветвью, венчавшую крышу одного оперного театра. Обод короны сдавливал голову, указывая на крепкую, неразрывную связь с его новой хранительницей. Просто снять Венец с головы оказалось невозможно – ни силой, ни волшебством. Как сообщила госпожа Кара, теперь это ее, Танино, проклятие – носить тяжелую корону, пока не передаст кому-то другому по праву хранения. А пока что молодой ведьме придется помучиться – каждое полнолуние Венец будет появляться на ее голове и исчезать лишь с первыми проблесками утреннего солнечного света.

Впрочем, вместе с проклятием Татьяна получила в награду новое имя – Каве.