Чародольский князь

Раздался треск, еще, и еще: ствол дуба закачался и заскрипел, будто в агонии, посыпался черный угольный пепел.

Рик одобрительно прищурился.

Но девушка решила, что с бедного дуба хватит мучений. Иллюзия начала слабеть, и огонь рассыпался радужными огнями. Теперь столетнее дерево походило на городскую новогоднюю елку в сияющих гирляндах.

– Красиво, – равнодушно изрек полудух и посмотрел на свою ученицу с укором. – Но ты не завершила чары.

– Но ведь для эксперимента достаточно? – отозвалась Каве. – А сияние… это побочный эффект. У меня часто на завершающей стадии иллюзий случаются всякие странности.

– Разгадка кроется в твоем подсознании. – Рик многозначительно поднял бровь. – Даже если ты хочешь причинить зло, все равно стараешься завершить дело добром. В принципе, это даже неплохо для обычного человека. С такой светлой кармой можно долго радовать окружающих и прожить счастливую жизнь. Это неплохо даже для ведьмы. Но не в твоих обстоятельствах.

– Вообще-то, – с неожиданной злостью произнесла Каве, – я не такая уж и хорошая. Я долго помню зло. Не умею прощать. И еще очень мстительна. Да, я хотела бы отомстить некоторым людям. Возможно, даже пожелала бы им смерти."

"– Похвально, – покивал Рик. – И все-таки, если разрешишь портрет со стороны, ты – добра, как ангел, невероятно простодушна, немножко труслива, весьма сообразительна, но не используешь свой ум, боясь обидеть другого человека. И ты слаба, если брать в расчет твои чувственные промахи в прошлом.

– Какие еще чувственные промахи?!

– Как любая женщина, ты слаба, когда речь заходит о чувствах. Давно известно, когда женщина влюблена, то забывает о долге. Стоит чувственности удобно устроиться в женском сердце, и вот очередная глупышка готова упасть к ногам объекта своей любви да там же и зачахнуть.

У Каве отвисла челюсть. Рик насмехался над ней самым наглым образом. Похоже, что он специально провоцировал ее, чего-то ожидая.

«Хочет, чтобы я врезала ему, что ли? – мрачно подумала девушка. – Или просто издевается…»

– Ну вот, взять хотя бы твое увлечение Алексеем Вордаком, – продолжил Рик, внимательно следя за тем, как меняется выражение лица девушки. – Сыном твоего главного врага.

Непроизвольно Каве сжала кулаки.

– Это в прошлом.

– И похвально, – тут же одобрил Рик. – Значит, ты понимаешь, что теперь твой самый опасный враг – он?

– С чего вдруг? – нахмурилась Каве.

– Потому что младший Вордак подобрался к тебе ближе всех. Он хорошо изучил тебя. И есть опасение, что сможет узнать в любом обличье, сможет почувствовать. Он имеет на тебя влияние. Не спорь, – отрезал Рик, видя, что покрасневшая от смущения Каве желает возразить.