Чародольский град

Ужасный вид чупакабры дополняло его умение быстро бегать и, настигнув жертву, полностью обескровливать ее. Считалось, что подобные твари давно вымерли, но вот Лютогор где-то раздобыл одного…

Внезапно тварь прекратила свое занятие и, принюхавшись уродливым рылом, тихо и злобно зарычала. Алексей, в отчаянии пытавшийся привстать и скинуть с себя зверя, поднял мутный, слабеющий взор и разглядел, как через окно влетела в зал большая белая птица и закружила возле центральной люстры.

Чупакабра зарычал еще громче и, на время оставив свою жертву, пристально следил за новым врагом – Алексей чувствовал, как сильно бьет об пол крокодилий хвост зверя.

Белый орел казался огромным, размах его крыльев наверняка достигал трех метров. Вот он издал громкий крик – хриплый, пронзительный, – и вдруг камнем ринулся вниз. Алексею почудилось, что орел несется на него, чтобы напасть и добить.

Но вот чудо: когти птицы аккуратно, но цепко схватили его за плечи и резко подняли в воздух. Прошел какой-то миг, и на смену дымной и тошнотворной атмосфере зала пришла свежая ночная прохлада.

Боль не затихала, сознание продолжало угасать; но Алексею было все равно, друг его спас или враг, – лишь бы оказаться подальше от страшной клыкастой морды…

Глава 16

Ночь в лесу

Целыми днями Каве и Тай летали на драконорогах или учились ножевому искусству.

Вставали рано. Каве вспоминалась учеба у старой ведьмы Олеши, когда вместе с другими ученицами она целыми днями тренировалась, получая синяки и ссадины, и обучалась треклятому руническому письму, и ходила босыми ногами по холодной земле.

Но сейчас, несмотря на ранний подъем и тяжелые физические тренировки, у данных обстоятельств имелись свои большие плюсы: хорошая компания и кофе.

Пока пан Седрик, обратившись стариком, – это был его излюбленный иллюзорный образ, – готовил кофе на костре и разливал его по жестяным кружкам, Каве и Тай по очереди летали на спине пана Чаха. Чтобы удержаться во время полета, Каве обхватывала руками костяной гребешок, а ступни прятала под большими чешуйками, иначе во время исполнения очередного лихого трюка можно было запросто свалиться наземь.

Ветротретий обожал летать. Бесстрашно рассекая над лесом, он закладывал крутые виражи и выделывал лихие кульбиты – кружил, планировал, вертелся, падал – то резко уходил в пике, то взмывал под самые облака.

Но больше всего он любил проделывать следующее: хорошенько разогнавшись, пан Чах несся прямо на деревья – нерушимую стену из тесно прижатых друг к другу крон. Перед самым барьером, когда у Каве от страха сердце трепыхалось, как загнанный в ловушку зверек, драконорог вдруг резко уходил в сторону и, довершая сложный маневр, падал с разгону в озерную воду.