Час негодяев

– Девяносто первая ИТК?[47]

Мужик кивнул.

– Тут как оказался? Условно-досрочно выкинули?

Мужик посмотрел на ствол, потом на меня.

– Как-как. Построили, спросили – кто за Едыну…

Весело.

– Сюда сам придумал, или?..

– Или. Выкупали нас. Все равно идти некуда, а тут работа.

– По мне какие указания были?

– Следить. Нам не говорят.

Я встал.

– Не убивал бы ты меня, – попросил мужик, – коллеги ведь. Мало ли как придется встретиться…

– Штаны снимай – сказал я, – коллега, б…

Мужик исполнил приказ.

– Давай сюда. И трусы тоже.

Мужик побледнел.

– Ты что, п… р?

– Давай, давай…

Мужик снял трусы, перебросил мне.

– Бывай. Коллега…"

"Трусы и штаны я выбросил в первый попавшийся мусорный бак. Посмотрим, как этот козел выкрутится – без мобилы, денег, документов, трусов и штанов. По крайней мере, ему будет точно не до того, чтобы сообщать, что объект сорвался…

Уже через два часа я покинул город. Все выезды из города, все вокзалы уже плотно контролировались, но если город стоит на большой реке, то плотно перекрыть его почти невозможно…

В Днепр я больше не возвращался…

Смысл жизни я вновь нашел через несколько дней.

Когда сидел в подземном переходе у Донецкой ОГА и готовился встречать федеральные БТРы. Федеральными я называл их по привычке – по горькой иронии судьбы тогда я был на другой стороне баррикад…

Это был обычный подземный переход, постсоветский, с какими-то плакатами на стенах, рекламными, извещающими об очередных концертах, еще что-то рекламирующих, какую-то ерунду, которая не имела сейчас ровным счетом никакого значения. А нас было двадцать человек, и я был самым старшим из всех, а самому младшему было только семнадцать. И в армии служили только десять человек, и было у нас на всех только три автомата, потому что больше не было.

И патронов почти не было, потому что автоматы-то хранили, а вот с патронами была напряженка и с запасными магазинами тоже. А если бы и не было напряженки, ну что может сделать с армией, с бронетранспортерами и БМП толпа в двадцать человек, из которых боевой опыт был только у меня, и из оружия – коктейли Молотова и три автомата на всех…

А вокруг был ночной Донецк, город миллиона роз, терриконов и правды. И были эти двадцать пацанов, за которых я не хотел отвечать, но отвечал, потому что ничего другого не оставалось.

И было четкое ощущение – впервые за много лет, – что все вокруг правильно. Такого ощущения не было даже в Чечне, в Грозном…

А здесь оно было.

Я вспомнил Шали… я тогда был совой[48], прикомандирован к спецназу внутренних войск, мы обыскивали дом за домом в поисках укрытий боевиков. Чеченцы молча наблюдали за нами, я подошел и сказал, что мы обыщем и уйдем, и никто ничего из домов не украдет, я отвечаю за это. Тогда один из стариков сказал по-русски: «Аллах все видит.