Час негодяев

По моим данным, один из киевских снайперов воевал в АТО, был взят в плен, идентифицирован и потом, несмотря на все, отпущен. У меня есть серьезные подозрения.

– Никого не интересуют твои подозрения, – грубо сказал генерал, – и бросать тень на действия моих подчиненных в ходе АТО я не позволю. Свободен. Чтобы в двадцать четыре часа покинул Донецк.

Брать меня под стражу он, как я и предполагал, не решился. Я не был его подчиненным, а с теми, подчиненным кого я был, Дубенцов связываться не хотел.

– Товарищ генерал, в ходе штурма Донецкого аэропорта…

– Ты что-то не понял? Свободен!

Я встал.

– Все понял. Разрешите идти?

Риск такого сольного выступления был, но минимальный, меня могли арестовать прямо там, в здании. Но для ареста не своего сотрудника, а командированного из дружественной и намного более сильной структуры нужна была санкция с самого верха. И они вряд ли бы успели ее получить.

Так что я вышел из здания КГБ без проблем. А еще через десять минут я ушел от «хвоста», красиво, через присмотренный заранее проходняк. Они побежали за мной и засекли ту маршрутку, в которую я сел, но не просекли, что, как только маршрутка завернула за угол, я из нее выскочил.

И уже из тени ларька пронаблюдал, как за маршруткой пронеслась светлая «Шкода»…

Ищите ветра в поле…

Но на следующий день я снова пришел в КГБ Новороссии. Внаглую. Пришел в кабинет Беленко, тот поднял на меня усталые, больные глаза.

– Охрименко, – сказал я, глядя Беленко прямо в глаза.

– Что?

– Охрименко. Один из тех двоих, которых вы взяли при штурме Донецкого аэропорта. Группа правосеков, которая заходила на Путиловский путепровод. Один из них был Охрименко.

…

– Кто вел опрос Охрименко? Он и есть днепропетровский снайпер, так? А до этого он убивал на Майдане.

Это было не так. Я врал. Славян не сообщил мне даже имени того снайпера, что он видел перед тем, как идти в Донецк. Но мне надо было раскачать ситуацию. Беленко – он был не на своем месте. Вон, эксгумацией погибших занимается. А надо было учиться врать. Вон… как выглядит – корежит его капитально…

– Вы уже говорили на эту тему. Что еще непонятно?

– Непонятно? Непонятно, кто за все за это ответит, – не переборщить только, – вы лишили меня сына, а теперь спрашиваете, кто за это ответит?

Беленко не нашелся что ответить.

Может, и переборщил я. Плохо это.

– Не смею больше отвлекать. Можете и дальше… в земле ковыряться…

В здании меня не задержали, просто не успели. Беленко не решился приказать такое сам, позвонил наверх… наверное. Перед тем как выходить, набрал номер – не ответили. Сигнал.

Хлопнула дверь за спиной.

С этого момента я оказался под прицелом снайпера. Я знал это.

Это моя война. Мое АТО.

– Правый и левый, отзовитесь.

– Правый.

– Левый.

Связь на площади уже работала.