Чаща

И кто, черт побери, это мог быть?

Глава 10

ПЕРВЫЙ СКЕЛЕТ

Получалось, что я не мог сразу поехать к Райе Сингх. Возникло более неотложное дело. Я вновь посмотрел на картотечную карточку. «Первый скелет». Намек: будут и другие.

Но давайте начнем с этого — моего отца.

Только один человек мог помочь мне, когда дело касалось моего отца. Я достал мобильник и нажал на кнопку с цифрой «6». По этому номеру я звонил редко, но он оставался в режиме быстрого набора. И я полагал, что останется навсегда.

Мне ответили после первого гудка — прозвучал низкий рычащий голос.

— Пол? — Даже это одно слово звучало с акцентом.

— Привет, дядя Сош.

Конечно, он был мне не дядя, а просто близкий друг нашей семьи еще со времен жизни в Советском Союзе. Я не виделся с ним три последних месяца, со дня похорон отца, но, едва услышал его голос, перед мысленным взором тут же возник этот огромный, медведеподобный мужчина. Отец говорил, что в свое время дядя Сош был самым влиятельным человеком в Пулкове, пригороде Ленинграда, где они оба выросли.

— Давно ты не давал о себе знать.

— Знаю. И сожалею об этом.

— Аг-гр… — Вроде бы мои извинения вызвали у него неудовольствие. — Но я рассчитывал, что ты позвонишь сегодня.

Меня это удивило.

— Почему?

— Потому что, мой юный племянник, нам нужно поговорить.

— О чем?

— О том, почему я никогда не говорю о важных делах по телефону.

Бизнес Соша если и не был криминальным, то балансировал на грани.

— Я у себя, в городе. — Сош говорил о дорогущем пентхаусе на Тридцать шестой улице Манхэттена. — Когда ты сможешь приехать?

— Через полчаса, если не будет пробок.

— Прекрасно, тогда и увидимся.

— Дядя Сош?

Он ждал. Я смотрел на фотографию отца, которая лежала на переднем пассажирском сиденье.

— Можешь хотя бы намекнуть, о чем речь?

— О твоем прошлом, Павел. — Он назвал меня русским именем. — Насчет того, что должно остаться у тебя в прошлом.

— И что все это значит?

— Об этом мы и поговорим. — И он положил трубку.

С пробками мне повезло, так что я добрался до дяди Соша за двадцать пять минут. Дверь охранял швейцар в нелепой, с золотыми галунами ливрее. И нарядом своим он напомнил мне, с учетом того, что здесь жил Сош, Брежнева, стоящего на трибуне Мавзолея в день майского парада. Швейцар знал меня в лицо, и его предупредили о моем приезде. Иначе он не открыл бы дверь и в дом я бы не попал.

У лифта я увидел Алексея Кокорова, давнего друга Соша. Он всегда обеспечивал безопасность моего дяди. На несколько лет моложе Соша, которому недавно перевалило за семьдесят, и очень уродливый: красный нос картошкой, на щеках сеть синих прожилок — как я полагал, от пристрастия к спиртному. Пиджак и брюки сидели на нем не ахти, но и фигурой он не тянул на модель.