Часовое имя

Да, зрелище представлялось одновременно жалким и страшным, поэтому девочка поспешила вытянуть часовую стрелу. На всякий случай. Мало ли что придет в голову этой ужасной женщине в таком состоянии?

От Елены не ускользнул этот жест — она запрокинула голову, и ее злорадный, торжествующий смех раскатисто прокатился по коридору.

— Хочешь з-зачасовать меня? — Мортинова глупо хихикнула и зачем-то заговорщицки подмигнула Василисе. После чего вдруг пошла на нее и, сильно схватив за горло, придавила затылком к стене.

От шока и боли у Василисы выступили на глазах слезы. Она по-прежнему держала в руке часовую стрелу, но боялась даже пошевелиться, чтобы не разозлить Елену еще больше.

Ее блестящие от гнева глаза оказались настолько близко, что Василиса отчетливо видела на них сеть красных прожилок на белках, резко контрастирующих с ярко-голубой радужкой.

— Как бы я хотела сдавить покрепче твою маленькую шейку, — прошептала Елена ей в самое ухо. — И все стало бы хорошо… Правильно! Как надо.

Елена фыркнула прямо в лицо Василисе, обдав противным сладковатым запахом цветочных духов и вина.

— Ты получила высшую степень и вот — мы живем в этой параллели, — бессвязно продолжила часовщица. — В той самой, где правит Белка, его бывшая, жалкая девка… В той самой, где живет его ужасная мать… Я старалась уберечь моего Нортона, как могла. Я даже отдала его этой глупышке Нире… Разве Нортону было с ней плохо? — Взгляд Елены еще больше затуманился. — Думаю, что нет… Она ведь родила ему симпатичных двойняшек, и впоследствии у них обнаружился часовой дар… Если бы она дожила, то сошла бы с ума от счастья. Да, все шло так хорошо! И вот появляешься ты… И теперь мой Нортон вынужден жить в том самом мире, в той самой временной вероятности, где ему грозит ги-ибель!!! — Она вдруг жалко и отчаянно взвыла, и Василиса, не выдержав, крепко зажмурилась от страха.

Наверное, стоило бы закричать, лихорадочно соображала девочка. Кто-нибудь обязательно услышит и придет на помощь! Она напряглась от усилия, но вместо крика из ее горла послышался лишь сдавленный хрип. Тогда она изо всей силы лягнула Елену ногой, но та даже не заметила — ворох юбок пышного платья смягчил удар.

— Твоя мать глубоко ранила его, — продолжала шептать Елена, словно в забытьи. — Предала, растоптала его душу… Она никогда не понимала его, проклятая рыжая… Никто не понимает его так, как я… Вы все желаете ему смерти, но я спасу его. Спасу моего Нортона… Убью тебя, и все будет хорошо…

— Отпусти девочку, Елена.

Услышав столь властный и вместе с тем ироничный голос, Василиса открыла глаза. Оказывается, к ним подошел мужчина — она не видела его ранее.