Человеческий улей

Здесь выгорело абсолютно все, будто машину жгли долго и с усердием. Впрочем, эти бронированные коробки только с виду такие грозные, а как доходит до часа расплаты, именно так и заканчивают, оставляя на память о себе печально выглядящую скорлупу.

Кот, добротно гревший бок, тоже поднялся, посмотрел по сторонам, затем уставился на Карата и с намеком мяукнул. А тому оставалось лишь вздохнуть:

— Ну и чем я могу тебе помочь, серый? Сам не прочь мамон набить. Вот только наш рюкзак остался в машине с топором вместе. Лоханулся я по полной, признаю честно. А как не лохануться после того, как прокатился с мертвячкой и этим ненормальным? У меня ведь тоже нервы не железные, вот и начал тупить.

Так что давай выбираться. Осмотримся, может тут хоть водичка чистая найдется. А там, глядишь, и перекусить организуется.

Забравшись на ржавый остов некогда грозной машины, огляделся. Дорога очень узкая, выложена бетонными плитами. Видно, что сделали ее давно; стыки в печальном состоянии, в них вовсю буйствует зелень; все что только могло перекоситься, перекосилось; вдали видны рухнувшие на покрытие деревья. Засохли уже, но никто даже не подумал убирать эти преграды.

Все ясно — стаб. Большой или маленький — неизвестно, но явно древний. Деревья не первый год лежат, да и бронетехника выглядит плачевно.

А вот с мостом, что некогда был перекинут через канал, не все так однозначно. Очень похоже на следы грамотного подрыва, сами они так не падают.

Спрыгнув, подошел к краю, взглянул на покрытую сплошным слоем ряски воду, и не удивился, увидев торчащую из нее заднюю часть еще одного бронетранспортера. Все нараспашку, ржавчины хватает, но и краска местами уцелела, следов огня на ней не видно.

И, судя по присохшему мусору, обвившему торчащий обрубок антенны, тут случаются если не половодья, то приличные подъемы уровня.

Кстати, техника незнакомая. Явно что-то иностранное, с отечественными бронетранспортерами Карат знаком не понаслышке, узнает даже в сгоревшем состоянии.

— Кот, я тут подумал… А как к тебе, собственно, обращаться? А то я все кот да кот. Это все равно, как если бы ты называл меня человеком. В принципе терпимо, но немного не то, сам понимать должен. Шипишь ты здорово, может коброй будешь? Не, это как-то не по мужски получается.

А давай будешь Грандом[7]? У меня, и не только у меня, это слово прочно ассоциируется с чем-то немаленьким, а уж в чем тебе не откажешь, так это в габаритах. Ну так как? Согласен? Или хочешь быть банальным Васькой отечественного разлива?

Кот ничего не ответил, и Карат постановил:

— Молчание — знак согласия, так что отныне нарекаю тебя Грандом. А теперь Гранд, нам надо подумать над дальнейшим маршрутом. Если верить здешнему Солнцу, мы последний отрезок двигались правильно, почти четко на запад.