Человеческий улей

А ты разве сам не знаешь?

— Я новенький. Не знаю.

— Если ты новенький, то я конь водоплавающий с бугра высокого.

— Сказал же: я новенький, всего лишь третий день здесь.

— А прикинут как бывалый.

— Повезло с кластерами. И с крестным тоже повезло. Хотя и не очень.

— Понятно.

— Какие у тебя проблемы?

— Топтун порвал.

— Это кто такой?

— Да как бы тебе сказать, чтобы без громкого мата… Кого вообще из ходячих знаешь?

— Лотерейщика, рубера, пустышей, бегунов видел. Примерно представляю, что всех тварей вы грубо разделяете по тому, что с них можно получить.

— Ага — практичный подход и легко запомнить.

— Согласен.

— Топтун споровик, он вроде лотерейщика, только чуть похуже. Ну как похуже… Та еще сволочь: сильнее, быстрее, убить трудно. В горошника он переходит, то есть в кусача. Кости у него при этом меняются, из пяток выпирают, он ими стучит по твердому когда бегает, вот и прозвали так. Если слышишь этот цокот, сразу знай, что хана приближается. Даже один, это уже хреновое дело, а по одному они редко попадаются, не любят веселиться без коллектива. Я приготовиться успел, достал его нормально, но и он не сразу свалился, отомстить успел.

— Оклемаешься?

— Да вроде должен. Нога плохая, но бочину неглубоко порвал, ребра целые, я их уже заштопал кое-как. Крови потерял много, тут все ею провоняло. А еще эти увязались, может свита топтуна, а может и приблудные. Я ведь из ствола его добивал, грохот знатный, далеко слыхать. Кровь свежую хорошо чуют, примчались тут же, не дали даже добычу собрать.

— Прибеднялся, а сам богатый.

— С чего это вдруг я стал богатым?

— Ствол есть.

— Могу подогнать, — Рыбак вытащил из тряпья револьвер. — Патрон «Магнум», бьет хорошо. Только патронов не осталось вообще, последние в топтуна ушли.

Дерут за такие в три шкуры у ксеров, на здешних кластерах найти трудно, в продаже на стабах почти нет, боеприпас не отечественный. Не идти же за тридевять земель только ради них. Возьмешь?

— Просто так?

— Выручил меня, за такое заплатить не грех.

— Я бесплатно.

— Не хочу тебя грабить. Новый ты, совсем зеленый, таких беречь полагается. Примета плохая, если навредишь даже в малости.

— Не все такие суеверные.

— Это ты в точку попал, тут хватает уродов, которые ни в Бога, ни в черта не верят.

Когда у человека не остается ничего святого, в лютого зверя превращается. Потому многие звереют. Живца у меня почти не осталось, скоро подохну.

— Живчика?

— Ага. Как его только у нас не обзывают: живчик, живец, живун, жмак, смак, нектар. По-разному извращаются, но смысл один, с одного слова все понимают о чем речь. Нам он как бензин для авто, трудно с чем-то перепутать. Я потрепан, мне много надо, сам понимаешь. Или не знаешь о таком? О регенерации?

— Догадывался. У меня есть грамм четыреста, может чуть меньше.