Человеческий улей

— Но и помнить долго не будешь, потому как убьют недоумка прямо тут и сейчас. Да что ты вообще задумал? Какие вообще могут быть дела при здешних раскладах? Ксерокопию паспорта решил срочно сделать?

— Обломаю им жертвоприношение.

— Карат, братан, ты где такую забористую дурь достал?! Да их тут шесть десятков рыл, если не больше, ты всерьез думаешь на них рыпнуться?!

— Абсолютно серьезно. Сказал же, иди без меня. И быстро иди, тут будет жарко.

— Да ты точно спятил…

— И да, не знаешь, где здесь можно мины найти? Сам ведь говорил, что они тут повсюду хранятся, а я вот ни одного места не знаю.

— По той стороне, где берлога Хмурого, третий дом от штаба. Он нежилой, но под ним есть подвал. Заперт он, но, думаю, замки там уже успели раскурочить, спрятавшихся везде ищут. Да и мины — ценное барахло, килдинги такое бросать не станут.

— Благодарю.

— Карат, последний раз предлагаю. Шансы невелики, но они есть. Выбрось дурь из головы, уходим вместе, хватит в героя играть. Герои тут долго не живут.

— Они нигде долго не живут.

— Вот! Первая здравая мысль! Осознал?!

— Я всегда это знал. Никакого героизма не будет, я воспалением мозга не страдаю.

— Молодец, так и надо. Ну так что, уходим?

— Выходим вместе и расходимся. У нас разные дороги.

— Псих ненормальный… Ну это твоя башка, тебе ее и терять. Пошли хоть до минного склада доведу, ну а там уже разбежимся.

Глава 32

Мина не такая уж и тяжелая, но неведомые конструкторы не все предусмотрели. А именно — ее совершенно не приспособили для переноски. Двумя руками тащить еще куда ни шло, но сейчас одна занята обрезом, повесить его на плечо нет возможности, за пояс тоже не заткнешь, потому как Карат в этот переплет попал прямо из постели, из одежды на нем в тот момент оставались лишь трусы. С убитого килдинга стащил кроссовки, маловатые по размеру, зато не бродить босиком; куртку тоже взял, не побрезговав кровью, но ее карманы не подходят для хранения громоздкого оружия. Штаны брать не стал, они изгажены не только в крови, так что вид у него несолидный. Можно, конечно, пробраться в дом Хмура за своим барахлом, но это лишние передвижения, лишний риск нарваться на поисковую команду.

Обидно будет помереть в трусах и заляпанной свежей кровью куртке, но он готов с этим смириться.

А ведь помирать, похоже, придется. То, что он задумал — даже самоубийством трудно назвать. Из петли еще достать могут и откачать, а вот из пасти элитной твари вытащить нереально.

Но он обещал это сделать. Пусть мысленно, но обещал. Человеку, которому не может отказать. Это очень похоже на умопомрачение, или на то, что волшебница Аурелия каким-то непостижимым образом подействовала на его рассудок, вызвав зависимость, схожую с наркотической.

Но ему эта зависимость нравится.