Человеческий улей

Они еще дымятся, но главное дело уже сделано, огонь до крошки сожрал все съедобное.

Кстати, грузовик, на котором Карат последний раз видел Юпитера, тоже никуда не уехал. То, что от него осталось, дымило куда гуще всего остального.

Десятки тел раскиданы повсюду. Некоторые в очень неприглядном состоянии, другие на вид очень даже ничего, хоронить не стыдно. Скорее всего выглядят даже получше Карата, и это с учетом того, что он все еще жив. В голову невольно закрадываются печальные мысли по поводу своего неприглядного состояния.

Краем глаза уловил движение. Старый знакомец — приблудившийся кот. Живой и невредимый. Сидит в двух шагах, время от времени слюнявит лапку, после чего тщательно оттирает макушку. Вид у зверюги безмятежный, он ничуть не огорчен печальным состоянием так много сделавшего для него человека.

Безмятежный?! Да у него такой вид, будто он всю ночь объедался высококачественной сметаной и при этом его ублажали сотни самых прекрасных кошечек Улья. Более счастливого кота трудно вообразить.

Карат, с трудом ворочая ставшим непослушным языком, выдавил:

— Гранд, ты скотина.

Тот при звуке человеческого голоса на миг прервал процесс умывания, уставился в глаза, или точнее глаз, затем равнодушно отвернулся и продолжил двигать лапкой как ни в чем не бывало.

— Мог бы хотя бы разбудить когда все началось. Я вообще-то на тебя надеялся, думал, что будешь охранять меня ночью, а ты умчался к бабам, и с концами. Кобель ты, Гранд, ох и кобель…

Глаза кота на миг воровато забегали, будто пытался найти аргументы, оправдывающие его беспечное распутство. Да нет, не настолько он умен. У Карата уже глюки предсмертные начинаются, вот-вот и услышит, как хвостатый заговорит человеческим голосом.

— Мать моя! Да он никак очнулся!

Ну вот, здравствуйте слуховые галлюцинации, кот и правда заговорил. Хотя голос у него какой-то странный. Хорошо знакомый. Он уже его слышал, и не раз, причем не от серого.

Скосил глаз, увидел, как со стороны дымящихся руин, что остались на месте штаба, приближается улыбающийся во весь рот Шуст.

— Карат, ты только не шевелись. Раз очнулся, значит, все нормально будет, оклемаешься. Я тут кое-что принес, вколю тебе, вырубишься и поедем.

— Стой, — постарался произнести погромче, но вышло немногим звучнее шепота.

— Стою. А чего стою и сам не знаю.

— От… Откуда ты взялся? Ты ведь ушел. За периметр ушел.

— Неправда, не ушел, а только собирался уходить. Но решил передумать. Мины и все такое. А потом тут начался концерт, закрутилось-завертелось. Ну думаю, ты точно в этом оркестре играешь на главном барабане. А я, негодяй эдакий, уже два раза крестника бросил, не по человечески это. Вот и развернулся.